Аналитикалық шолу


1. Тәжікстан Республикасындағы конфликтологияны институттандыру: қазіргі жағдайы, проблемалары және даму перспективалары (2026) +

 

Согласно данным рейтинговой базы uniRank за 2026 год, специализирующейся на оценке уровня популярности официальных веб-сайтов высших учебных заведений, в Республике Таджикистан функционируют 27 университетов. Из них 19 расположены в городе Душанбе, 1 – в Горно-Бадахшанской автономной области, 3 – в Хатлонской области и 4 – в Согдийской области.
Согласно рейтингу uniRank, к числу ведущих высших учебных заведений страны относятся: Tajik National University, Russian-Tajik Slavonic University, Kulob State University, Avicenna Tajik State Medical University, Technological University of Tajikistan, Tajik Technical University, Tajik Agrarian University, Tajik State University of Commerce, Tajik State Pedagogical University и State Financial and Economic University. Данные университеты занимают лидирующие позиции в национальном образовательном пространстве и играют важную роль в подготовке высококвалифицированных кадров, а также в развитии научно-исследовательской деятельности Республики Таджикистан [1].
В сфере научно-исследовательской деятельности ключевую роль играет Национальная академия наук Таджикистана, основанная в 1951 году. В структуру Академии входят 18 научно-исследовательских институтов, 28 действительных членов (академиков) и 46 членов-корреспондентов. Одной из основных задач Академии является развитие фундаментальных и прикладных исследований в области естественных, технических, медицинских, социальных и гуманитарных наук. Академия выступает ведущим научным центром страны, обеспечивающим координацию научных исследований, подготовку научных кадров и интеграцию национальной науки в международное научное пространство.
Рассматривая деятельность указанных университетов и научно-исследовательских институтов, следует отметить, что становление конфликтологии как самостоятельной научной дисциплины в Республике Таджикистан связано с возрастанием потребности в комплексном изучении социальных конфликтов во второй половине XX века. В настоящее время конфликтология рассматривается как междисциплинарное научное направление, развивающееся на стыке философии, социологии, политологии, психологии и юриспруденции.
Особенно важную роль в институционализации конфликтологии на постсоветском пространстве сыграли процессы политической трансформации, усложнение межэтнических отношений и необходимость научного осмысления опыта социальных и политических конфликтов. Данные тенденции получили специфическое развитие в Республике Таджикистан, где формирование конфликтологии как области научного знания было тесно связано с последствиями гражданской войны 1992–1997 годов. Этот вооружённый конфликт не только оказал значительное влияние на общественно-политическое развитие страны, но и обусловил актуализацию исследований, направленных на изучение причин, динамики и механизмов урегулирования социальных противоречий, межгрупповых конфликтов и процессов постконфликтного восстановления общества.
В результате конфликтологическая проблематика заняла важное место в научных исследованиях таджикских учёных, а вопросы предупреждения, регулирования и разрешения конфликтов стали предметом изучения в рамках различных социальных и гуманитарных дисциплин. Это способствовало постепенному формированию институциональных и теоретико-методологических основ конфликтологии в Республике Таджикистан.

 

1. Становление конфликтологии как научной дисциплины.
В Республике Таджикистан конфликтология формировалась не как самостоятельная научная дисциплина, а преимущественно в рамках политологии, международных отношений и исследований безопасности. Такая специфика обусловлена историческими и социально-политическими особенностями развития страны, а также необходимостью научного осмысления конфликтных процессов в условиях трансформации общественно-политической системы.
В настоящее время основная часть конфликтологических исследований сосредоточена на проблемах урегулирования политических конфликтов, ведения переговоров, медиации, обеспечения национального согласия и укрепления общественной стабильности. Особое внимание уделяется изучению механизмов предотвращения конфликтов, мирного разрешения споров и формирования эффективных моделей постконфликтного взаимодействия.
В связи с этим в таджикской научной школе теоретико-методологические основы конфликтологии рассматриваются преимущественно в контексте политической конфликтологии. Исследования ориентированы на анализ причин возникновения политических противоречий, динамики конфликтных процессов, особенностей межгруппового взаимодействия и путей достижения общественного консенсуса. Такой подход определяет специфику институционального развития конфликтологии в Таджикистане и её тесную связь с проблематикой политической стабильности и национальной безопасности.
Анализ научных трудов показывает, что в Республике Таджикистан конфликтология развивается преимущественно как прикладное направление политической науки, а не как самостоятельная научная дисциплина. Исследования в данной области в основном сосредоточены на проблемах политических конфликтов, механизмов их урегулирования и обеспечения общественно-политической стабильности.
Так, в кандидатской диссертации Саъди Махмадова «Диалог как механизм разрешения социально-политического конфликта: на материалах Республики Таджикистан» исследуются теоретические основы политического диалога, а также его роль в урегулировании внутриполитических противоречий и достижении общественного согласия в условиях таджикского общества. Особое внимание автор уделяет анализу диалога как инструмента предупреждения и разрешения социально-политических конфликтов, рассматривая его в качестве одного из ключевых механизмов мирного регулирования конфликтных ситуаций и укрепления национального единства [2].
Данное исследование является показательным примером того, что конфликтологическая проблематика в таджикской научной традиции преимущественно изучается через призму политологических исследований, где вопросы конфликта, переговорного процесса и достижения консенсуса рассматриваются в контексте политического развития государства и обеспечения общественной стабильности.
Аналогичным образом в исследовании Сухроба Ниёзова «Политический конфликт и оппозиция в современных условиях (опыт Таджикистана)» рассматриваются конфликтологические аспекты взаимоотношений между политической оппозицией и государственной властью в условиях современного таджикского общества. Автор анализирует причины возникновения политических противоречий, особенности их развития и влияние на процессы политической стабильности и демократических преобразований [3].
Особое внимание в работе уделяется исследованию политического конфликта как неотъемлемого элемента политической системы, а также роли оппозиции в формировании и трансформации конфликтных процессов. В данном контексте изучаются механизмы взаимодействия между государственными институтами и оппозиционными силами, факторы эскалации политических противоречий и возможности их конструктивного урегулирования.
Данное исследование подтверждает, что в научном дискурсе Республики Таджикистан конфликтологическая проблематика преимущественно рассматривается в рамках политологии, где конфликты анализируются через призму политических процессов, отношений между властью и оппозицией, а также вопросов обеспечения общественно-политической стабильности и национального согласия.

 

2. Понятийно-модельные основы института конфликтологии.
Основными показателями институционализации науки являются наличие научного сообщества, функционирование специализированных научных журналов, создание исследовательских центров, а также формирование системы подготовки научных кадров.
В Республике Таджикистан на сегодняшний день не сформирован самостоятельный научно-исследовательский институт конфликтологии или специализированный национальный центр по изучению конфликтов. Научные исследования в данной области осуществляются преимущественно в институтах системы Национальная академия наук Таджикистана, а также на кафедрах политологии и международных отношений ведущих высших учебных заведений страны, таких как Таджикский национальный университет, Российско-Таджикский славянский университет и другие университеты.
Несмотря на отсутствие специализированной конфликтологической институциональной инфраструктуры, в стране постепенно формируется корпус научных исследований и диссертационных работ, посвящённых различным аспектам конфликтологической проблематики. Это свидетельствует о становлении научного направления, ориентированного на изучение природы социальных и политических конфликтов, механизмов их предупреждения, урегулирования и постконфликтного восстановления.
Анализ диссертационных исследований показывает, что конфликтологическая проблематика в Таджикистане развивается преимущественно в рамках политических наук, международных отношений и исследований национальной безопасности. В связи с этим формируются определённые теоретико-методологические подходы и исследовательские модели, создающие основу для дальнейшей институционализации конфликтологии как самостоятельного направления научного знания. Ниже представлены наиболее значимые диссертационные исследования, отражающие основные направления развития конфликтологической мысли в Республике Таджикистан:
– Кандидатская диссертация Нодиры Зиёевой «Роль ООН в налаживании политического диалога между противоборствующими силами в вооружённых конфликтах (на примере Афганистана)» [4].
– Диссертация Субхонджона Муродова «Место и роль института посредничества в урегулировании социально-политических конфликтов» [5]. – Исследование Хади Аллахголи Назари «Место и роль Исламской Республики Иран в урегулировании политического конфликта в Таджикистане» [6]. 
Указанные научные работы свидетельствуют о том, что конфликтология в Республике Таджикистан формируется преимущественно в русле исследований международной медиации, переговорных процессов и миротворческой деятельности. Основное внимание таджикских исследователей сосредоточено на изучении механизмов политического диалога, посредничества, урегулирования вооружённых и социально-политических конфликтов, а также роли международных и региональных акторов в обеспечении мира и стабильности. 
Кроме того, вопросам институционализации конфликтологии посвящены работы ряда исследователей. Так, учёная Таджикского государственного университета коммерции Джонназарова Д.Х. в статье «Современный подход к урегулированию социальных конфликтов на примере опыта Таджикистана» рассматривает современные механизмы разрешения социальных конфликтов и особенности их применения в таджикском обществе [7]. Также представляет интерес работа Иджи Т. «Многостороннее посредничество в Таджикистане: мирное соглашение 1997 года», посвящённая анализу международного посредничества в процессе урегулирования гражданского конфликта и заключения мирного соглашения 1997 года [8].
О стремлении к дальнейшему развитию института медиации на государственном уровне свидетельствует Указ Президента Республики Таджикистан Эмомали Рахмон № 1138 от 13 февраля 2026 года «О создании Международной организации медиации» [9]. Данный документ направлен на развитие механизмов мирного урегулирования споров и укрепление международного сотрудничества в сфере медиации.

 

3. Развитие конфликтологии как образовательной дисциплины.
Несмотря на то, что в университетах Республики Таджикистан самостоятельные образовательные программы бакалавриата по направлению «Конфликтология» не получили широкого распространения, дисциплины конфликтологического содержания преподаются в рамках образовательных программ по политологии и международным отношениям.
В частности, в учебные планы включены такие дисциплины, как:
– Политическая конфликтология;
– Межэтнические отношения;
– Международная безопасность;
– Теория политического диалога;
– Медиация и ведение переговоров;
– Управление конфликтами;
– Технологии миротворчества.
Данные учебные курсы направлены на формирование у студентов теоретических знаний о природе социальных и политических конфликтов, а также практических навыков их предупреждения, регулирования и разрешения.
В частности, кафедра политологии Таджикский национальный университет официально осуществляет преподавание следующих дисциплин:

Название дисциплины

Связь с конфликтологией

Конфликтология

Теория и типология конфликтов

Прикладная политология

Анализ политических кризисов

Сравнительная политология

Конфликты в различных политических системах

Геополитика

Проблемы региональной безопасности

Политические технологии

Политическая коммуникация и механизмы воздействия

Антикризисное управление

Управление конфликтами

Государственная политика и управление

Институциональное регулирование

Основы политического менеджмента

Переговорные и управленческие механизмы

Риторика и политические дебаты

Культура диалога

 

В числе научных направлений кафедры особо выделяются исследования современных политических процессов, конфликтогенных ситуаций, международной и глобальной политики, проблем политической стабильности, а также трансформации политических систем. Данные направления непосредственно связаны с конфликтологической проблематикой и способствуют развитию научных исследований в области предупреждения, анализа и урегулирования социальных и политических конфликтов.

Факультет международных отношений Таджикского национального университета.
Факультет международных отношений Таджикский национальный университет осуществляет подготовку специалистов в области международных отношений, дипломатии и внешней политики. В рамках деятельности факультета сформировались следующие направления, тесно связанные с конфликтологией:
– международная безопасность;
–  теория дипломатии;
–  внешняя политика;
–  регионоведение;
– теория международных отношений;
– исследования миротворческой практики.
При факультете действует специализированный Центр изучения таджикского опыта миростроительства, который занимается исследованием опыта урегулирования гражданской войны в Таджикистане в 1992–1997 годах. Деятельность центра направлена на анализ механизмов мирного урегулирования конфликтов, национального примирения, переговорных процессов и постконфликтного восстановления общества. Результаты исследований центра используются как в научной деятельности, так и в образовательном процессе при подготовке специалистов в области международных отношений и безопасности [10].

В Российско-Таджикском славянском университете функционируют кафедра философии и политологии, а также кафедра теории международных отношений. Хотя конфликтология не представлена как отдельное образовательное направление, в учебных программах данных кафедр включены тематические блоки, имеющие непосредственное отношение к конфликтологической проблематике:
–  политология;
–  международные отношения;
–  международная безопасность;
–  региональная политика;
–  вопросы межэтнических отношений.
Данные дисциплины обеспечивают теоретическую и прикладную подготовку студентов в области анализа политических и социальных конфликтов, а также формирования навыков их предупреждения и регулирования в контексте современных международных и региональных процессов [11].

Таджикская государственная академия управления при Президенте Республики Таджикистан.
В Академии государственного управления при Президенте Республики Таджикистан конфликтология преподаётся преимущественно в прикладном формате и ориентирована на подготовку государственных служащих. Основное внимание уделяется практическим инструментам управления конфликтами в системе государственного управления.
В учебных программах представлены следующие направления:
– технологии ведения переговоров;
–  медиация;
– регулирование конфликтов в государственном управлении;
– общественное согласие;
– политическая коммуникация.
Данные дисциплины направлены на формирование у государственных служащих компетенций по предотвращению и урегулированию конфликтных ситуаций, обеспечению стабильности в системе публичного управления и укреплению общественного консенсуса [12].
Исследования показывают, что в учебных программах теоретический компонент преобладает над практической подготовкой. В рамках конфликтологических дисциплин изучаются теория политических конфликтов, анализ гражданских войн и международный опыт урегулирования, однако подготовка профессиональных медиаторов и развитие прикладных технологий конфликт-менеджмента остаются недостаточно развитыми.

 

4. Сравнительный анализ со странами Центральной Азии.
Среди государств Центральной Азии уровень институционализации конфликтологии является неоднородным.

 

Страна

Состояние

Казахстан

Наиболее высокий уровень развития; имеется закон о медиации, специализированные центры и университетские курсы

Кыргызстан

Активно развивается в сфере межэтнических отношений и медиации

Узбекистан

В последние годы наблюдается динамичное развитие

Таджикистан

Политическая конфликтология достаточно развита, однако как самостоятельная наука полностью не сформирована

Туркменистан

Информация сильно ограничена

 

Данное сравнение показывает, что в Республике Таджикистан конфликтология, с одной стороны, присутствует как объект научного исследования, однако с другой – на институциональном уровне находится на стадии формирования.


5. Основные проблемы институционализации.
Развитие конфликтологии в Таджикистане ограничивается рядом факторов.
Во-первых, наблюдается дефицит квалифицированных кадров. Большинство исследователей, работающих в данной области, являются специалистами в политологии или международных отношениях, а не профессиональными конфликтологами.
Во-вторых, отсутствуют полностью сформированные образовательные стандарты по конфликтологии. Она не представлена как самостоятельная специальность и изучается преимущественно в рамках других образовательных программ.
В-третьих, сохраняется неопределённость предметных границ конфликтологии. Во многих исследованиях наблюдается пересечение и смешение политологии, международных отношений и конфликтологии как научных направлений.
В-четвёртых, существует разрыв между академическими исследованиями и практикой медиации. Система научного анализа конфликтов и практическое применение механизмов их урегулирования недостаточно интегрированы между собой.

 

6. Стратегии развития и перспективы.
В современных условиях дальнейшее развитие конфликтологии в Республике Таджикистан должно опираться на три ключевых направления.
Первое направление – интеграция образования, науки и практики. Конфликтологические дисциплины в университетах необходимо теснее связывать с деятельностью центров медиации и государственными структурами, обеспечивая практическую направленность подготовки специалистов.
Второе направление – локализация международного опыта. Важно адаптировать практики ООН, ОБСЕ и международных медиационных организаций к социально-культурным и политическим особенностям таджикского общества.
Третье направление – развитие цифровой и прикладной конфликтологии. В условиях современного информационного общества особую актуальность приобретают такие направления, как конфликты в социальных сетях, цифровая радикализация, онлайн-медиация и вопросы общественной коммуникации, которые формируют новые исследовательские горизонты конфликтологической науки.

 

Заключительная научная оценка.
Проведённый анализ показывает, что в Республике Таджикистан конфликтология пока не достигла уровня полноценного академического института, однако в стране сформировалась устойчивая научная школа в области политической конфликтологии, миростроительства и международной медиации. Опыт гражданской войны и процессы национального согласия стали основной эмпирической базой таджикской конфликтологической науки.
В этой связи конфликтологию в Таджикистане можно охарактеризовать как «институционализированное научное направление на стадии формирования». Дальнейшее развитие данной области напрямую связано с внедрением специализированных образовательных программ, созданием профильных научных центров, а также с усилением интеграции теоретических исследований и практики медиации.

 

Использованная литература

 

1.    https://www.unirank.org/tj/?utm_source=chatgpt.com 
2.    Махмадов С.А. Диалог как механизм разрешения социально-политического конфликта: на материалах Республики Таджикистан: автореф. ... канд. пол-х наук: 23.00.02. – Душанбе, 2011. – 21 с.
3.    Ниезов С.О. Политический конфликт и оппозиция в современных условиях (опыт Таджикистана): автореф. ... канд. пол-х наук: 23.00.02. – Душанбе, 2007. – 21 с.
4.    Зиеева Н.С. Роль ООН в налаживании политического диалога между протиборствующими силами в вооружонных конфликтах (на примере Афганистана): диссертация ... кандидат политических наук: 23.00.06. – Душанбе, 2014. – 157 с.
5.    Муродов С.А. Место и роль института посредничетва в урегулировании социально-политических конфликтов: диссертация ... кандидат политических наук: 23.00.06. – Душанбе, 2015. – 146 с.
6.    Назари Х.А. Место и роль исламской республики Иран в урегулировании политического конфликта в Таджикистане: автореф. ... канд. пол-х наук: 23.00.06. – Душанбе, 2014. – 21 с.
7.    Джонназарова Д.Х. Современный подход к урегулированию социальных конфликтов на примере опыта Таджикистана // Международный научно-исследовательский журнал. Серия «Социальная и политическая философия. – 2025. – №6(156). С. 114-116.
8.    Иджи Т. Многостороннее посредничество в Таджикистане: мирное соглашение 1997 года // Международные переговоры. – 2001. – №6. С. 357-385. https://www.deepdyve.com/lp/brill/multiparty-mediation-in-tajikistan-the-1997-peace-agreement-roWxd0SL2X?key=brill
9.    https://continent-online.com/Document/?doc_id=38559247#pos=0;3.200000047683716
10.    https://tnu.tj/index.php/ru/ 
11.    https://aml.university/uchastniki-aml/rossiysko-tadzhikskiy-slavyanskiy-universitet 
12.https://iacis.ru/deyatelnost/sotrudnichestvo_i_partnerstvo/ekspertnie_i_nii-tcentri/akademiya_gosudarstvennogo_upravleniya_pri_prezidente_respubliki_tadzhikistan_dushanbe_respublika_tadzhikistan

 

2. Қырғыз Республикасындағы конфликтологияны институттандыру: қазіргі жағдайы, проблемалары және даму перспективалары (2026) +

 

Қазіргі жаһандану жағдайында қоғамдағы саяси, этностық, діни және әлеуметтік сипаттағы қайшылықтардың күрделене түсуі конфликтология ғылымының маңызын бұрынғыдан да арттыра түсті. Әсіресе көпэтносты және көпконфессиялы мемлекеттер үшін қоғамдық келісімді сақтау, әлеуметтік тұрақтылықты қамтамасыз ету және конфликттердің алдын алу мәселелері стратегиялық мәнге ие болып отыр. Осы тұрғыдан алғанда конфликтология тек теориялық ғылым ретінде ғана емес, нақты әлеуметтік мәселелерді шешуге бағытталған қолданбалы білім саласы ретінде де ерекше өзектілікке ие.
Орталық Азия мемлекеттерінің ішінде Қырғызстан конфликтологиялық зерттеулер үшін маңызды тәжірибелік алаңдардың бірі болып саналады. Бұған елдің тәуелсіздік алғаннан кейінгі қоғамдық-саяси дамуы, этносаралық қатынастардың ерекшеліктері, өңірлік қауіпсіздік мәселелері және шекаралық даулардың әсері себеп болды. Әсіресе 1990 және 2010 жылдары Ош қаласы мен оның маңында орын алған этносаралық қақтығыстар Қырғызстан қоғамында конфликттерді ғылыми тұрғыдан зерттеу мен олардың алдын алу тетіктерін жетілдіру қажеттігін айқын көрсетті (Tishkov, 1995; Sheranova, 2020). Нәтижесінде конфликтология мәселесі академиялық ортада ғана емес, мемлекеттік саясат пен азаматтық қоғам институттарының назарындағы маңызды бағыттардың біріне айналды.
Ұсынылып отырған шолудың мақсаты – Қырғызстандағы конфликтология ғылымының оқытылу және зерттелу деңгейін кешенді түрде талдау. Осы мақсатқа сәйкес елдегі жоғары оқу орындарында конфликтология пәнінің оқытылу ерекшеліктері, мамандар даярлау тәжірибесі, ғылыми зерттеулердің негізгі бағыттары және конфликтологиялық мәселелермен айналысатын академиялық әрі сараптамалық орталықтардың қызметі қарастырылады. Сонымен қатар конфликтология ғылымының қазіргі жағдайына сыни талдау жасалып, оның даму перспективалары бағаланады.
Жүргізілген талдау Қырғызстандағы конфликтологияның классикалық теориялық ғылымнан гөрі қолданбалы бағытта дамып отырғанын көрсетеді (Toktomushev, 2017). Елдегі зерттеулердің басым бөлігі этносаралық қатынастар, қоғамдық келісім, медиация, радикалданудың алдын алу және өңірлік қауіпсіздік мәселелеріне арналған. Мұндай ерекшелік Қырғызстанның тарихи тәжірибесімен, әлеуметтік құрылымымен және қазіргі қауіпсіздік сын-қатерлерімен тікелей байланысты. Сондықтан Қырғызстандағы конфликтологияның даму тарихын зерттеу тек бір мемлекеттің тәжірибесін зерделеу ғана емес, сонымен қатар Орталық Азиядағы қоғамдық тұрақтылық пен конфликттерді басқару мәселелерін тереңірек түсінуге мүмкіндік береді.

 

1. Қырғызстандағы жоғары оқу орындарында конфликтология пәні.
Қырғызстан Республикасы Орталық Азиядағы жоғары білім беру жүйесі қарқынды дамып келе жатқан мемлекеттердің бірі болып саналады. Erasmus+ бағдарламасы аясында жарияланған ресми мәліметтерге сәйкес, 2023 жылдың соңында Қырғызстанда 78 жоғары оқу орны жұмыс істеген. Оның 28-і мемлекеттік, ал 50-і жекеменшік жоғары оқу орындары екенін айта кету керек. Бұл көрсеткіш жоғары білім беру нарығында жеке сектордың үлесі едәуір көп екенін көрсетеді. Сонымен қатар елде халықаралық сипаттағы оқу орындары да қызмет атқарады. Олардың қатарында American University of Central Asia, Kyrgyz-Turkish Manas University, Kyrgyz-Russian Slavic University, International University of Kyrgyzstan және Ala-Too International University сияқты халықаралық серіктестік негізінде құрылған университеттер бар (Erasmus+ National Office in Kyrgyzstan, 2023). 
Қырғызстан 2011 жылдан бастап Болон үдерісіне бейімделген жоғары білім беру моделін қолданады. Соған сәйкес жоғары білім үш сатылы жүйе негізінде ұйымдастырылған: бакалавриат (әдетте 4 жыл), магистратура (2 жыл) және докторантура немесе PhD бағдарламалары (орта есеппен 3 жыл). Сонымен қатар медицина мен кейбір инженерлік бағыттарда дәстүрлі бес немесе алты жылдық маман даярлау бағдарламалары сақталған. Студенттер саны жағынан алғанда Қырғызстанның жоғары білім жүйесі аймақтағы маңызды білім беру орталықтарының біріне айналып отыр. 2022–2023 оқу жылында елдегі жоғары оқу орындарында 221 мыңнан астам студент білім алған. Оның шамамен 12%-ы мемлекеттік грант негізінде, ал қалған бөлігі ақылы келісімшарт арқылы оқиды. Соңғы жылдары студенттер саны 220–230 мың аралығында тұрақты сақталып келеді. Магистранттар мен докторанттардың нақты саны жыл сайын өзгеріп отырғанымен, жоғары білім беру жүйесінде магистратура мен PhD бағдарламаларының үлесі тұрақты түрде өсіп келеді. Әсіресе халықаралық қатынастар, экономика, құқық, педагогика, ақпараттық технологиялар және әлеуметтік ғылымдар салаларында магистрлік бағдарламалар кең таралған. Сонымен қатар соңғы жылдары ғылыми кадрларды даярлауға бағытталған докторантура бағдарламаларының саны артып, халықаралық ғылыми байланыстар күшейе түсті (Erasmus+ National Office in Kyrgyzstan, 2023). 
Ал енді негізгі тақырыбымызға келетін болсақ, Қырғызстандағы конфликтология ғылымы мен оны оқыту жүйесі Орталық Азиядағы басқа мемлекеттермен салыстырғанда өзіндік ерекшеліктерге ие. Егер Ресей сияқты ТМД елдерінде конфликтология дербес ғылыми мамандық әрі жеке кафедралары бар қалыптасқан академиялық бағыт ретінде дамыса, Қырғызстанда бұл сала көбіне халықаралық қатынастар, саясаттану, құқық, психология және медиация бағыттарымен тығыз байланыста дамып келеді. Соған қарамастан соңғы жылдары елдегі этносаралық қатынастар, шекаралық даулар, діни радикализм және әлеуметтік шиеленістердің өзектілігі конфликтологияға деген қызығушылықтың артуына ықпал етті. Қырғызстандағы конфликтологияның дамуына елдің қоғамдық-саяси тәжірибесі айтарлықтай әсер етті. Әсіресе 1990 жылғы Ош оқиғалары мен 2010 жылғы этносаралық қақтығыстар қоғамдағы конфликттерді ғылыми тұрғыдан зерттеу қажеттігін көрсетті. Сондықтан конфликтология мәселелері бастапқыда академиялық пән ретінде емес, этносаралық қатынастарды реттеу, бейбітшілік орнату және медиация механизмдерін жетілдіру құралы ретінде қарастырыла бастады. 
Қырғызстандағы конфликтология саласының институционалдық дамуын зерттеу барысында ерекше назар аударатын жоғары оқу орындарының бірі – Ош мемлекеттік университеті. Қазіргі уақытта бұл университет Қырғызстандағы конфликтологияны дербес мамандық ретінде ұсынатын санаулы жоғары оқу орындарының қатарына жатады. Университеттің ресми қабылдау бағдарламаларында «Conflictology: General Conflictology» («Жалпы конфликтология») атты бакалавриат бағыты көрсетілген (Osh State University, n.d.). Бағдарлама күндізгі оқу нысанында жүзеге асырылады және оқу мерзімі төрт жылды құрайды. Бұл мамандық Ош мемлекеттік университетінің Шығыстану институты құрамында орналасқан. Бұл мамандықтың ашылуы Қырғызстандағы конфликтология ғылымының қалыптасуы мен дамуы тұрғысынан маңызды құбылыс болып деп бағалауға болады. Өйткені Орталық Азия мемлекеттерінің көпшілігінде конфликтология көбіне саясаттану, халықаралық қатынастар, құқықтану немесе әлеуметтану мамандықтарының құрамында оқытылып келеді. Ал Ош мемлекеттік университетінде оның жеке бакалавриат бағдарламасы ретінде ұсынылуы бұл саланың дербес ғылыми және білім беру бағыты ретінде қалыптаса бастағанын көрсетеді.
Бағдарламаның Шығыстану институты құрамында орналасуы да назар аудартады. Бұл конфликтологиялық білімнің тек теориялық қақтығыстарды зерттеумен шектелмей, өркениетаралық, мәдениетаралық және этносаралық қатынастар мәселелерімен тығыз байланыста қарастырылатынын аңғартады. Қырғызстан сияқты көпэтносты және күрделі әлеуметтік-мәдени кеңістікте орналасқан мемлекет үшін мұндай мамандарды даярлау ерекше маңызға ие. Әсіресе этносаралық қатынастар, діни әртүрлілік, өңірлік қауіпсіздік және әлеуметтік тұрақтылық мәселелері конфликтология мамандарының кәсіби даярлығын қажет етеді. Сонымен қатар Ош мемлекеттік университетінің құрылымында халықаралық қатынастар және саясаттану бағыттарының да болуы конфликтология бағдарламасының пәнаралық сипатын күшейтеді. Университеттің ресми деректеріне сәйкес, халықаралық қатынастар, саясаттану және аймақтану бағыттары да қатар оқытылады, бұл конфликтологиялық зерттеулердің халықаралық және өңірлік қауіпсіздік мәселелерімен байланысын тереңдетуге мүмкіндік береді (Osh State University, n.d.).
Қырғыз Республикасында конфликтология мәселесінің зерттелуіне ерекше үлес қосып келе жатқан тағы бір маңызды оқу орны – American University of Central Asia. Университеттің Liberal Arts and Sciences (Гуманитарлық және әлеуметтік ғылымдар бағдарламасы) бағдарламасы аясында жүзеге асырылатын Peace and Conflict Studies (Бейбітшілік пен конфликтология зерттеулері) бағыты бейбітшілік мәдениетін қалыптастыру, этносаралық қатынастарды зерттеу, діни экстремизм мен радикализмнің алдын алу, келіссөздер жүргізу және конфликттерді басқару мәселелерін қамтиды (American University of Central Asia, n.d.). Бағдарлама пәнаралық сипатқа ие болғандықтан, халықаралық қатынастар, әлеуметтану, антропология және саясаттану пәндерімен тығыз байланыста жүргізіледі. 
Бұдан бөлек, конфликтология элементтері Қырғызстанның бірқатар жоғары оқу орындарының оқу бағдарламаларына енгізілген. Мысалы, International University of Kyrgyzstan университетінің халықаралық қатынастар бағдарламасында «Конфликтологияға кіріспе» пәні оқытылады. Бұл пән студенттерге конфликт теориясының негізгі ұғымдарын, халықаралық және аймақтық конфликттердің табиғатын, келіссөздер жүргізу әдістерін үйретуге бағытталған. Сондай-ақ халықаралық қатынастар мамандығында «Халықаралық қақтығыстар және бітімгершілік» секілді пәндер де қарастырылған. 
Б. Ельцин атындағы Қырғыз-Ресей Славян университеті (КРСУ) конфликтология саласындағы білім беруге белгілі бір үлес қосып келеді. Университетте саясаттану және халықаралық қатынастар бағдарламалары шеңберінде «Саяси конфликтология», «Саяси дағдарыстарды басқару» сияқты пәндер жүргізіледі. Сонымен қатар медиация бойынша кәсіби курстар ұйымдастырылып, дауларды баламалы жолмен шешу әдістері оқытылады. Бұл бағыттардың барлығы конфликтологияның қолданбалы аспектілерін дамытуға ықпал етеді. 
Қырғызстандағы конфликтология пәндері тек гуманитарлық университеттермен шектелмейді. Кейбір техникалық және классикалық университеттердің саясаттану, әлеуметтік жұмыс және құқық мамандықтарында да конфликтология пәндері оқытылады. Мәселен, Бішкек гуманитарлық университеті саясаттану бағдарламаларында саяси конфликтология мәселелерін қарастырады. Ал Қырғыз мемлекеттік техникалық университеті оқу жоспарларында конфликтология таңдау пәндерінің бірі ретінде кездеседі. Бұл жағдай конфликтологияның Қырғызстанда жеке ғылымнан гөрі пәнаралық білім беру бағыты ретінде дамып келе жатқанын көрсетеді. 
Жалпы алғанда, Қырғызстандағы конфликтология ғылымы әлі толық институционалдану кезеңінен өтуде. Елде конфликтологияны дербес мамандық ретінде оқытатын университеттер саны көп емес. Алайда халықаралық қатынастар, саясаттану, құқық және медиация салаларының құрамында конфликтологиялық білім беру кеңінен таралған. Қазіргі таңда кемінде жеті-сегіз жоғары оқу орнында конфликтологияға қатысты пәндер оқытылатыны анықталып отыр. Бұл көрсеткіш болашақта әлеуметтік тұрақтылықты қамтамасыз ету, этносаралық келісімді нығайту және конфликттерді бейбіт жолмен шешу мәдениетін дамыту бағытындағы зерттеулердің одан әрі кеңеюіне негіз болады.


Кесте 1. Қырғыз Республикасындағы жоғары оқу орындарында конфликтология пәнінің оқытылу жағдайы.

Жоғары оқу орны

Конфликтология пәнінің оқытылу түрі

Құрылым / бағыт

Пән немесе бағдарлама атауы

Деңгейі

1

Ош мемлекеттік университеті

Дербес мамандық

Шығыстану институты

Жалпы конфликтология (Conflictology: General Conflictology)

Бакалавриат

2

Орталық Азиядағы Америка университеті

Мамандану бағыты

Liberal Arts and Sciences

Бейбітшілік және конфликт зерттеулері (Peace and Conflict Studies)

Бакалавриат

3

Халықаралық Қырғызстан университеті

Пән

Халықаралық қатынастар

Конфликтологияға кіріспе (Introduction to Conflictology)

Бакалавриат

4

Халықаралық Қырғызстан университеті

Пән

Халықаралық қатынастар

Халықаралық қақтығыстар және бітімгершілік (International Conflicts and Peacebuilding)

Бакалавриат

5

Қырғыз-Ресей Славян университеті

Пән

Жарнама және PR

Конфликтология

Бакалавриат

6

Бішкек мемлекеттік университеті

Пән

Саясаттану

Саяси конфликтология

Бакалавриат

7

Қырғыз мемлекеттік техникалық университеті

Таңдау пәні

Әлеуметтік-гуманитарлық пәндер блогы

Конфликтология

Бакалавриат

8

Орталық Азия халықаралық университеті

Пәндер блогы

Халықаралық қатынастар

Конфликтологияға кіріспе, Конфликт талдауы, Жаһандық қақтығыстар теориясы, Аймақтық қақтығыстар, Әлеуметтік қақтығыстар

Бакалавриат

 

2.    Конфликтология тақырыбы төңірегінде жазылған іргелі зерттеулер.
Қырғызстандағы конфликтологияға қатысты зерттеулер белгілі бір зерттеушілердің еңбектері арқылы қалыптасып, мазмұндық тұрғыдан бірнеше негізгі бағыттарға жіктеледі. Бұл еңбектер елдегі конфликтологиялық ойдың эволюциясын, зерттеу объектілерінің сипатын және ғылыми басымдықтарды айқындауға мүмкіндік береді. 
Қырғызстандағы этносаяси қақтығыстарды жүйелі әрі кешенді түрде зерттеген ғалымдардың бірі және бірегейі ретінде Майрамгүл Зайнабидиновна Ташиеваны атап өтуге болады. Оның «Этнополитические конфликты в Кыргызской Республике: особенности и способы урегулирования» (Қырғыз Республикасындағы этносаяси қақтығыстар: ерекшеліктері мен реттеу жолдары) атты диссертациялық еңбегі осы саладағы іргелі зерттеулердің бірі болып саналады. Автор өз зерттеуінде этносаяси қақтығыстарды тек оқиғалық тұрғыдан сипаттап қана қоймай, оларды теориялық деңгейде талдауға ұмтылады. Ол конфликтіні әлеуметтік құрылым, этникалық сәйкестік, саяси билік және экономикалық теңсіздік сияқты факторлардың өзара ықпалы нәтижесінде қалыптасатын күрделі құбылыс ретінде қарастырады. Ташиева әсіресе 1990 және 2010 жылдардағы Ош оқиғаларын салыстырмалы талдау арқылы қақтығыстардың қайталанбалы сипатын, олардың институционалдық әлсіздікпен байланысын және алдын алу механизмдерінің жеткіліксіздігін көрсетеді. Сонымен қатар автор этносаяси конфликттерді реттеуде мемлекеттік саясаттың, азаматтық қоғамның және халықаралық ұйымдардың рөлін нақтылап, практикалық ұсыныстар ұсынады. Бұл еңбек Қырғызстандағы конфликтологияның теориялық негізін қалыптастыруға ықпал еткен жұмыстардың бірі ретінде бағаланады. Сонымен бірге автордың этносаралық қатынастар, ұлттық саясат және қоғамдық келісім мәселелеріне арналған бірқатар ғылыми мақалалары қырғыз және ресейлік ғылыми журналдарда жарияланған (Tashiyeva, 2013).
Қырғызстандағы конфликтологияның ақпараттық және коммуникациялық қырларын зерттеген ғалымдардың бірі – Динара Асылбековна Атыканова. Оның «Отражение межэтнических отношений в средствах массовой информации суверенного Кыргызстана (1990–2010 гг.)» (Егемен Қырғызстандағы бұқаралық ақпарат құралдарында этносаралық қатынастардың көрінісі) атты зерттеуі конфликтологияға жаңа методологиялық қырынан қарауға мүмкіндік береді. Автор медианы тек ақпарат жеткізуші құрал ретінде емес, әлеуметтік шындықты құрастыратын және қайта өндіретін маңызды институт ретінде талдайды. Зерттеуде 1990 және 2010 жылдардағы этносаралық қақтығыстардың медиадағы репрезентациясы дискурс-талдау әдістері арқылы қарастырылып, ақпараттық саясаттың қоғамдағы этникалық қатынастарға тікелей ықпал ететіні дәлелденеді. Атыканова БАҚ-тың белгілі бір жағдайда конфликтіні бәсеңдетуші ғана емес, керісінше, оны ушықтырушы факторға айналуы мүмкін екенін көрсетеді. Бұл зерттеу Қырғызстандағы конфликтологияның тек әлеуметтік-саяси ғана емес, ақпараттық кеңістікпен де тығыз байланысты екенін айқындайды. Сонымен қатар зерттеушінің медиа, қоғамдық сана және этникалық бірегейлік мәселелеріне арналған бірқатар ғылыми мақалалары бар (Atykanova, 2024).
Қырғызстандағы этносаяси процестердің құрылымдық негіздерін талдаған зерттеушілердің қатарында Жолборс Жоробеков ерекше орын алады. Оның «Этнодемографические процессы и вопросы этнополитики Кыргызской Республики» (Қырғыз Республикасындағы этнодемографиялық үдерістер мен этносаясат мәселелері) атты еңбегі этникалық құрамның өзгеруі мен саяси тұрақтылық арасындағы өзара байланысты зерттеуге арналған. Автор демографиялық факторларды конфликтогендік әлеует тұрғысынан қарастырып, этникалық топтардың кеңістіктік орналасуы, көші-қон процестері және әлеуметтік стратификация сияқты құбылыстардың этносаралық шиеленістерге әсерін талдайды. Ж. Жоробековтың зерттеуі конфликтологияның құрылымдық (structural) бағытына жақын келіп, қақтығыстардың терең әлеуметтік-демографиялық себептерін түсіндіруге бағытталған. Бұл тұрғыдан алғанда, оның еңбегі Қырғызстандағы конфликтологиялық зерттеулердің теориялық базасын кеңейтеді. Сонымен бірге оның этносаясат, демография және ұлттық қауіпсіздік мәселелеріне қатысты ғылыми мақалалары да жарияланған.
Қауіпсіздік, радикалдану және трансұлттық қатерлер мәселелерін зерттеу бағытында Чолпон Орозобекованың еңбектері ерекше маңызға ие. Оның “Global Jihadism and International Peace: Joining Global Jihad and Marching Back Home” (Ғаламдық жиһадизм және халықаралық бейбітшілік: жаһандық жиһадқа қосылу және қайта оралу) атты зерттеуі қазіргі кезеңдегі қауіпсіздік проблемаларын, әсіресе Орталық Азия азаматтарының халықаралық қарулы қақтығыстарға қатысуы мен олардың қоғамға қайта бейімделу мәселелерін талдауға арналған. Ч. Орозобекова өз еңбектерінде радикалдану процесін тек діни факторлармен шектемей, оны әлеуметтік, саяси және психологиялық факторлардың жиынтығы ретінде қарастырады. Сонымен қатар оның The Diplomat, Jamestown Foundation, Modern Diplomacy сияқты халықаралық сараптамалық алаңдарда жарияланған көптеген мақалалары Ауғанстандағы жағдай, экстремизм, терроризм және аймақтық қауіпсіздік мәселелерін қамтиды.
Діни радикализм мен экстремизм мәселелерін зерттеген тағы бір маңызды сарапшы – Уран Ботобеков. Оның “Think Like a Jihadist: Anatomy of Central Asian Salafi Groups” (Жиһадшы сияқты ойлау: Орталық Азиядағы салафи топтарының анатомиясы) атты еңбегі аймақтағы радикалды қозғалыстардың идеологиялық құрылымын, ұйымдасу ерекшеліктерін және олардың әлеуметтік базасын талдауға арналған. Сонымен қатар оның “The Central Asian Jihadist Movement: Rise, Development and Impact on Regional Security” (Орталық Азиядағы жиһадшыл қозғалыс: қалыптасуы, дамуы және өңірлік қауіпсіздікке әсері) сияқты зерттеулері мен халықаралық аналитикалық платформаларда жарияланған мақалалары аймақтық қауіпсіздік мәселелерін терең түсінуге мүмкіндік береді.
Жоғарыда қарастырылған зерттеушілердің еңбектерін салыстырмалы талдау Қырғызстандағы конфликтология ғылымының бірнеше негізгі бағытта дамып отырғанын көрсетеді:

Біріншіден, этносаяси және этносаралық қақтығыстарды зерттеу – бұл саладағы ең тұрақты және дәстүрлі бағыт.

Екіншіден, қауіпсіздік, радикалдану және халықаралық қатерлер мәселесі соңғы жылдары өзектілігін арттырып отыр.

Үшіншіден, ақпараттық кеңістіктің конфликтілерге ықпалы және медиа фактор да жеке зерттеу бағыты ретінде қалыптасуда.

Төртіншіден, демографиялық және құрылымдық факторларды талдау арқылы конфликттердің терең себептерін түсіндіруге ұмтылыс байқалады.

Осы тұста Қырғыз еліндегі конфликтологиялық зерттеулер негізінен этносаралық және этносаяси қақтығыстарға бағытталғанын айта кеткен жөн (Tashiyeva, 2013; Atykanova, 2024; Toktomushev, 2018). Бұл тақырыптың алға шығуы елдің тарихи тәжірибесімен тікелей байланысты. Әсіресе 1990 және 2010 жылдардағы Ош оқиғалары, сондай-ақ Ферғана аңғарындағы күрделі этникалық ахуал ғылыми зерттеулердің мазмұнына айтарлықтай ықпал етті. Нәтижесінде Қырғызстандағы конфликтология ғылымы көбіне этносаясат, ұлтаралық қатынастар, қоғамдық келісім және қақтығыстардың алдын алу мәселелері төңірегінде дамып келеді (Kurmanalieva, 2019; Toktomushev, 2018). Сонымен қатар бұл зерттеулер Қырғызстанда конфликтологияның әлі толық институционалданбағанын да көрсетеді. Елде Ресейдегідей кең ауқымды конфликтологиялық мектеп қалыптаспаған, ал диссертациялық жұмыстар саны шектеулі. Осыған байланысты жоғарыда аталған еңбектерді Қырғызстандағы конфликтологиялық зерттеулердің негізгі әрі жиі сілтеме жасалатын үлгілері ретінде қарастыруға болады. Қорыта айтқанда Қырғызстандағы конфликтология ғылымы теориялық бағыттан гөрі нақты әлеуметтік мәселелерді түсіндіруге және шешуге бағытталған қолданбалы сипатымен ерекшеленеді.

 

3. Конфликтология мәселесін зерттейтін орталықтар.
Бұл бағыттағы ең беделді мекемелердің бірі ретінде Бішкектегі ЕҚЫҰ академиясын (OSCE Academy in Bishkek) атап өтуге болады. Академия 2002 жылы Қырғыз Республикасы Үкіметі мен Еуропадағы қауіпсіздік және ынтымақтастық ұйымының (ЕҚЫҰ) серіктестігі негізінде құрылған. Сол жылы тараптар арнайы меморандумға қол қойып, академияны жоғары білім беру мен өңірлік қауіпсіздік мәселелерін зерттеудің орталығы ретінде ресми түрде іске қосты. Оның құрылу бастамасы Қырғызстан тарапынан көтерілген болатын. Академияның басты мақсаты – Орталық Азиядағы қауіпсіздік, басқару, өңірлік ынтымақтастық және конфликттердің алдын алу мәселелері бойынша мамандар даярлау. Бүгінде мұнда саясат және қауіпсіздік, экономикалық даму, адам құқықтары мен тұрақты даму бағыттарында магистрлік бағдарламалар жүзеге асырылады. Сонымен қатар академия аймақтағы шекаралық қайшылықтар, су ресурстары төңірегіндегі дау-конфликттер, экстремизм мен радикалдану мәселелері, әлеуметтік тұрақтылық және қауіпсіздік архитектурасы тақырыптарында ғылыми зерттеулер жүргізеді. Академияның ресми миссиясына дауларды шешетін арнайы мамандар (conflict resolution specialists) даярлап шығару кіретіні арнайы көрсетіледі. Сондықтан OSCE Academy-ді Қырғызстандағы конфликтологияға мәселесіне қатысты зерттеулер жүргізетін негізгі орталық деп айтуға болады (OSCE Academy in Bishkek, n.d.). 
Ал Қырғыз Республикасы Президенті жанындағы Ұлттық стратегиялық бастамалар институты (National Institute for Strategic Initiatives – NISI) мемлекеттік деңгейдегі маңызды сараптамалық құрылымдардың бірі ретінде саналады. Қазіргі институт 2024 жылғы 12 сәуірдегі Президенттің №94 Жарлығы негізінде құрылған. Ол бұрынғы Ұлттық стратегиялық зерттеулер институты мен Экономикалық саясатты зерттеу институтының бірігуі нәтижесінде пайда болған. Алайда оның институционалдық негіздері одан әлдеқайда ертерек қалыптасқан: стратегиялық зерттеулер институтының тарихы 2010–2011 жылдардан басталады. 
NISI-дің негізгі міндеті – мемлекеттік билік органдарына ғылыми-талдамалық қолдау көрсету. Институт тікелей конфликтологиямен айналыспаса да, ұлттық қауіпсіздік, өңірлік тұрақтылық, саяси реформалар, қоғамдық келісім және халықаралық қатынастар мәселелерін тұрақты түрде зерттейді. Соңғы жылдары институт Орталық Азиядағы жаңа қауіпсіздік архитектурасы, трансшекаралық ынтымақтастық және стратегиялық жоспарлау мәселелеріне арналған сараптамалық жобаларды жүзеге асырып келеді. Оның миссиясы жоғары мемлекеттік органдар үшін ғылыми негізделген сараптамалық ұсыныстар әзірлеу болып табылады. Сондықтан NISI-ді Қырғызстандағы конфликтологиялық мәселелерді мемлекеттік деңгейде зерттейтін негізгі сараптамалық орталықтардың бірі ретінде қарастыруға болады. 
Қолданбалы конфликтология саласында ерекше орын алатын ұйым – Халықаралық Толеранттылық Қоры (Foundation for Tolerance International (FTI)). Бұл ұйым 1998 жылы құрылған және Қырғызстандағы ең тәжірибелі бейбітшілік орнату құрылымдарының бірі саналады. Оның пайда болуы 1990-жылдардағы этносаралық шиеленістер мен Ферғана аңғарындағы әлеуметтік тұрақсыздық мәселелерімен тікелей байланысты болды. FTI қызметінің негізгі бағыттарына жергілікті деңгейдегі конфликттерді реттеу, медиаторларды даярлау, толеранттылық мәдениетін қалыптастыру және азаматтық қоғам институттарын қолдау кіреді. Ұйымның негізгі ерекшелігі – теориялық зерттеуден гөрі практикалық қызметке басымдық беруінде. Ол жергілікті қауымдастықтармен жұмыс істеп, қақтығыстарды ерте анықтау, диалог алаңдарын құру және медиация тетіктерін енгізу арқылы әлеуметтік тұрақтылықты нығайтуға бағытталған жобаларды жүзеге асырады. Сондықтан FTI Қырғызстандағы қолданбалы конфликтологияның негізгі институттарының бірі ретінде қарастырылады (Foundation for Tolerance International, n.d.).
Халықаралық деңгейдегі тағы бір ықпалды ұйым – Ортақ мәмілеге келу халықаралық ұйымы (Search for Common Ground). Бұл ұйым Қырғызстанда 2011 жылдан бері жұмыс істейді және қоғамдағы сенім мен диалог мәдениетін дамытуға бағытталған жобаларды жүзеге асырып келеді. Ұйымның негізгі қызмет бағыттарына этносаралық және конфессияаралық қатынастарды жақсарту, жастар арасындағы радикалданудың алдын алу, журналистердің конфликтке сезімтал жұмыс істеу дағдыларын дамыту және бейбітшілік мәдениетін нығайту кіреді. Ортақ мәмілеге келу халықаралық ұйымының ерекшелігі – ғылыми зерттеу нәтижелерін нақты әлеуметтік жобаларға енгізуінде. Ұйым тұрақты түрде конфликттік жағдайларды бағалау (conflict assessment), әлеуметтік мониторинг және бейбітшілік құру бағдарламаларының тиімділігін талдау жұмыстарын жүргізеді. Осы арқылы ол Қырғызстандағы конфликтологиялық білімнің тәжірибелік қолданылуына ықпал етеді (Search for Common Ground, n.d.).
Қырғызстандағы қоғамдық қауіпсіздік пен жергілікті деңгейдегі қақтығыстардың алдын алу мәселелерімен айналысатын ұйымдардың қатарында Saferworld ерекше орын алады. Ұйым Қырғызстанда 2010 жылдан бері жұмыс істеп келеді. Оның негізгі мақсаты – жергілікті қауымдастықтар, құқық қорғау органдары және мемлекеттік құрылымдар арасындағы өзара сенімді нығайту. Saferworld жергілікті қауіпсіздік жүйелерін дамытуға, конфликттердің алдын алу механизмдерін қалыптастыруға және қоғамның түрлі топтары арасындағы диалогты қолдауға бағытталған жобаларды жүзеге асырады.
Сонымен қатар Қырғызстанда конфликтологияның практикалық бағытын дамытуда медиация институттарының рөлі артып келеді. Елде «Медиация туралы» заң 2017 жылы қабылданып, 2018 жылдың ақпанында күшіне енді. Осыдан кейін медиаторлар қауымдастықтары мен медиация орталықтарының саны көбейіп, азаматтық, отбасылық және еңбек дауларын сотқа жеткізбей шешу тәжірибесі кең тарала бастады. Медиация институттарының дамуы конфликтологияның теориялық қағидаларын нақты өмірде қолданудың тиімді құралына айналып отыр. 
Жалпы алғанда, Қырғызстандағы конфликтологиялық зерттеулердің институционалдық жүйесі бірнеше деңгейден тұрады. Академиялық зерттеулерді негізінен OSCE Academy жүзеге асырса, мемлекеттік деңгейдегі сараптамалық қызметті NISI атқарады. Ал FTI, Search for Common Ground және Saferworld сияқты ұйымдар конфликтологияның қолданбалы бағыттарын дамытып, конфликттердің алдын алу мен қоғамдағы келісімді нығайту ісіне үлес қосып келеді. Бұл жағдай Қырғызстанда конфликтологияның классикалық теориялық ғылымнан гөрі, нақты әлеуметтік мәселелерді шешуге бағытталған пәнаралық және тәжірибелік сала ретінде қалыптасып отырғанын көрсетеді. 


Қолданылған әдебиеттер

American University of Central Asia. (n.d.). Peace and Conflict Studies concentration. Retrieved June 4, 2026, from https://www.auca.kg/en/las_peace_conflict/ 
Atykanova, D.A. (2024). Отражение межэтнических отношений в средствах массовой информации суверенного Кыргызстана (1990–2010 гг.) (Автореферат диссертации). Бишкек: Высшая аттестационная комиссия Кыргызской Республики. 
Erasmus+ National Office in Kyrgyzstan. (2023). Country profile: Kyrgyzstan higher education system. Brussels: European Commission.
Foundation for Tolerance International. (n.d.). Official website. Retrieved June 4, 2026, from Foundation for Tolerance International
Kurmanalieva, G. (2019). Kyrgyzstan and Tajikistan: Endless border conflicts. EUCACIS Online Paper No. 4. Berlin: Centre International de Formation Européenne. 
Osh State University. (n.d.). Bachelor degree programs. Retrieved June 4, 2026, from https://www.oshsu.kg/en/page/42 
Osh State University. (n.d.). General information about specialties and educational programs. Retrieved June 4, 2026, from https://www.oshsu.kg/en/page/56 
OSCE Academy in Bishkek. (n.d.). Official website. Retrieved June 5, 2026, from https://osce-academy.net/
Search for Common Ground. (n.d.). Official website. Retrieved June 4, 2026, from Search for Common Ground
Sheranova, A. (2020). Kyrgyzstan's “uneasy” diversity after 2010: The challenges of strengthening national unity and inter-ethnic relations. Journal on Ethnopolitics and Minority Issues in Europe, 19(1), 52–76. 
Tashiyeva, M. Z. (2013). Этнополитические конфликты: их особенности в Кыргызской Республике и пути урегулирования. Бишкек. 
Toktomushev, K. (2017). Promoting social cohesion and conflict mitigation in Kyrgyzstan. University of Central Asia, Institute of Public Policy and Administration Working Paper No. 40. 
Toktomushev, K. (2018). Understanding cross-border conflict in post-Soviet Central Asia: Kyrgyzstan and Tajikistan. Connections: The Quarterly Journal, 17(1), 25–41. 
Tishkov, V.A. (1995). “Don't kill me, I'm a Kyrgyz!”: An anthropological analysis of violence in the Osh ethnic conflict. Journal of Peace Research, 32(2), 133–149. 
Fumagalli, M. (2007). Informal ethnopolitics and local authority figures in Osh, Kyrgyzstan. Nationalities Papers, 35(2), 211–233.

3. Түрікменстан Республикасындағы конфликтологияны институттандыру: қазіргі жағдайы, проблемалары және даму перспективалары (2026) +


Бұл шолу Түрікменстан мемлекетіндегі конфликтологияның ғылыми пән, білім беру пәні және институционалды сала ретіндегі қазіргі жағдайын қарастырады. Зерттеу ашық дереккөздерге – Түрікменстанның Білім министрлігінің, Ғылым академиясының, жекелеген жоғары оқу орындарының ресми сайттарына, ЮНЕСКО мен халықаралық ұйымдардың материалдарына, сондай-ақ Орталық Азия бойынша салыстырмалы академиялық әдебиетке негізделеді. Түрікменстан жабық ақпараттық кеңістігімен ерекшеленетіндіктен, кейбір тұжырымдар жанама дереккөздер мен өңірлік контекст арқылы қалыптастырылды.

 

1. Конфликтологияның ғылыми пән ретінде қалыптасуы.
Әлемдік деңгейде конфликтология философия, әлеуметтану, психология, саясаттану және құқық салаларының тоғысында пәнаралық бағыт ретінде XX ғасырдың екінші жартысында қалыптасып, дербес ғылымға айналды. Түрікменстан жағдайында конфликтология жеке ғылыми пән ретінде бөлініп шықпаған. Елдегі қоғамдық-гуманитарлық ғылымдар негізінен тарих, философия, әлеуметтану, саясаттану және халықаралық қатынастар шеңберінде дамиды.
Маңызды институционалды белгі ретінде 2025 жылы Президент Сердар Бердімұхамедовтың Түрікменстан Ғылымдар академиясының экономика және саясат ғылымдары бойынша академигі болып сайлануын атап өтуге болады, бұл саясаттанудың (политология) мемлекеттік деңгейде ресми мойындалған бағыт екенін көрсетеді. Алайда конфликтологиялық проблематика дербес сала ретінде емес, саясаттану мен халықаралық қатынастардың ішкі тақырыбы – негізінен «бейбітшілік», «бейтараптық» және «қауіпсіздік» ұғымдары аясында қарастырылады.
Тарихи тұрғыдан Кеңес дәуірінде конфликтология КСРО-ның басқа республикалары сияқты Түрікменстанда да дербес пән ретінде дамымаған; конфликт мәселелері тарихи материализм, ғылыми коммунизм және әлеуметтану шеңберінде қарастырылды. Тәуелсіздік алғаннан кейін (1991 ж.) елдің гуманитарлық ғылымы ұлттық тарих, тілтану, әдебиеттану және Магтымгулы мұрасын зерттеуге шоғырланды. Осылайша, әлемдік конфликтологияға тән теориялық мектептер (Г. Зиммель, Л. Козер, Р. Дарендорф, Й. Галтунг) Түрікменстан академиялық ортасында жүйелі түрде дамымай, тек жекелеген аударма және сілтеме деңгейінде қалды.

 

2. Конфликтология институтының ұғымдық-модельдік негіздері.
Дербес ғылыми пәннің институттануы үшін қажетті негізгі белгілер – академиялық қауымдастық, мамандандырылған ғылыми журналдар мен зерттеу орталықтары және білім беру стандарттары. Түрікменстанда бұл белгілер конфликтология бойынша жеке түрде кездеспейді:
– Академиялық қауымдастық. Елде конфликтологтардың кәсіби бірлестігі немесе мамандандырылған ассоциациясы тіркелмеген. Ғылыми кадрлар саясаттану, әлеуметтану, тарих және халықаралық қатынастар мамандары қатарынан шығады.
– Ғылыми журналдар. Конфликтологияға арналған арнайы журнал жоқ. Ғылым академиясының «Miras» (тарихи-мәдени мұра), «Ylym» баспасының ғылыми басылымдары, Халықаралық қатынастар институтының ғылыми-практикалық конференция жинақтары жалпы гуманитарлық сипатта болып, конфликтілерді реттеу тақырыбын тек жанама қамтиды.
– Зерттеу орталықтары. Ғылым академиясының институттары негізінен жаратылыстану, техника, тіл-әдебиет және тарих салаларына шоғырланған. Конфликтология немесе бейбітшілікті зерттеу (peace studies) бойынша арнайы орталық жоқ.
– Білім беру стандарттары.
Жоғары білім мемлекеттік стандарттарында «Конфликтология» жеке мамандық/бағыт ретінде бекітілмеген.

 

3. Конфликтологияның білім беру пәні ретінде дамуы.
Түрікменстанда 23-ке жуық жоғары оқу орны жұмыс істейді (18 азаматтық, 5 әскери). Бейіні конфликтологияға жақын негізгі ЖОО-лар мен бағыттар:
– Магтымгулы атындағы Түрікмен мемлекеттік университеті (Ашхабад) – елдің жетекші университеті, гуманитарлық ғылымдар, философия, әлеуметтану және тарих бағыттарын қамтиды.
– Түрікменстан СІМ-нің Халықаралық қатынастар институты (2008 ж. құрылған) – «Саяси ғылымдар және өңіртану» (халықаралық қатынастар), «Халықаралық құқық», «Халықаралық экономика» және «Саяси коммуникация» бағыттары бойынша мамандар даярлайды. Институтта «Бейбітшілік мәдениеті» атты ЮНЕСКО кафедрасы жұмыс істейді, бұл конфликтілерді реттеу мен бейбітшілікті зерттеуге ең жақын институционалды құрылым.
– Халықаралық гуманитарлық ғылымдар және даму университеті (2014 ж., ағылшын тілінде оқытады) – философия, әлеуметтану, халықаралық журналистика, халықаралық қатынастар мен әлемдік саясат, халықаралық құқық сияқты 14 бағытты қамтиды. Әлеуметтік ғылымдар факультеті конфликтологиялық тақырыптарды жанама түрде оқыта алады.
Бакалавриат, магистратура және аспирантура (ылым кандидаты / докторы) деңгейлерінде білім беру жалпы ұлттық жүйе бойынша жүреді, бірақ оқу бағдарламаларында конфликтология жеке силлабус ретінде көрінбейді. Мазмұн жағынан теория мен практиканың арасалмағы мемлекеттік басымдықтарға – бейтараптық саясатына, диалог пен бейбітшілік дипломатиясына бейімделген.

 

4. Түрікменстандағы конфликтологияның қазіргі жағдайы.
– Дербес пән ретінде бар/жоқтығы. Конфликтология Түрікменстанда дербес академиялық пән ретінде институттанбаған. Ол саясаттану, әлеуметтану және халықаралық қатынастардың құрамдас тақырыбы ретінде ғана өмір сүреді.
– Мемлекеттік және академиялық қолдау деңгейі. Мемлекет «оң бейтараптық» (positive neutrality) доктринасы аясында бейбітшілік пен дау-дамайдың алдын алу дипломатиясын белсенді қолдайды. Ашхабадта БҰҰ-ның Орталық Азия үшін Превентивті дипломатия жөніндегі өңірлік орталығы (UNRCCA) орналасқан, бұл практикалық конфликт-менеджмент үшін маңызды сыртқы тірек. Алайда бұл қолдау академиялық пәнді дамытуға емес, сыртқы саясат пен дипломатияға бағытталған.
– Ғылыми жарияланымдардың көлемі мен сапасы. Конфликтология бойынша рецензияланатын халықаралық жарияланымдар саны өте аз. Бар басылымдар көбіне сипаттамалық, ресми идеологиямен үйлесімді және эмпирикалық конфликт талдауынан гөрі дипломатиялық дискурсқа жақын.
Оқулықтар, оқу құралдары мен монографиялар тұрғысынан Түрікменстанда конфликтология бойынша өз тілінде шыққан жүйелі оқулық тіркелмеген. Оқу үдерісінде негізінен орыс және ағылшын тіліндегі шетелдік әдебиет жанама түрде пайдаланылуы мүмкін. Конфликтілерді реттеу тақырыбы көбіне халықаралық қатынастар, дипломатия және құқық пәндерінің оқу құралдарына кіріктірілген. Қорғалған кандидаттық немесе докторлық диссертациялар арасында таза конфликтология бойынша жұмыстар анықталмады – бұл саладағы зерттеулер саясаттану (23.00.02 мамандығы дәстүрі бойынша) аясында, негізінен Ресей ғылыми мектебінде орындалады.
Кітапханалық және электронды ресурстар тұрғысынан елде белгілі бір инфрақұрылым қалыптасқан: 1892 жылы негізі қаланған Мемлекеттік кітапхана (Түрікменстан Мемлекеттік мәдениет орталығының құрамында, 6 миллионнан астам басылым) және 2016 жылы іске қосылған біртұтас электронды кітапхана желісі бар. Алайда бұл ресурстар конфликтологияға мамандандырылмаған, ал шетелдік академиялық дерекқорларға (Scopus, Web of Science, JSTOR) қолжетімділік шектеулі болуы мүмкін.

 

5. Институттандыру мәселелері мен шектеулері.
– Кадр тапшылығы. Арнайы дайындалған конфликтолог мамандар жоқтың қасы. Бұл салада жұмыс істейтіндер шектес пәндерден келеді, ал шетелде білім алу мен халықаралық академиялық алмасу мүмкіндіктері шектеулі.
– Нормативтік-құқықтық базаның әлсіздігі. Жоғары білім стандарттарында конфликтология мамандығы тіркелмегендіктен, диплом, біліктілік және ғылыми дәреже беру тетіктері қалыптаспаған.
– Пәндердің ара-жігін ажырату мәселесі. Конфликтология мен саясаттану/әлеуметтанудың шекарасы анық емес; конфликт тақырыбы дербес пәндік аппаратсыз, басқа пәндердің ішінде «еріп» кетеді.
– Академиялық және практикалық конфликтологияның алшақтығы. Мемлекет дипломатиялық, практикалық деңгейде белсенді болғанымен (медиация, превентивті дипломатия), бұл тәжірибе академиялық теорияға айналып, оқу пәніне ұласпайды. Ақпараттық жабықтық пен зерттеу еркіндігінің шектеулілігі тәуелсіз конфликт-зерттеулердің дамуын тежейді.

 

6. Даму стратегиялары мен модельдері.
Түрікменстанда конфликтологияны институттандыру үшін келесі стратегиялық бағыттарды ұсынуға болады:
– Білім – ғылым – практика интеграциясы. Халықаралық қатынастар институтының «Бейбітшілік мәдениеті» ЮНЕСКО кафедрасын және UNRCCA тәжірибесін негіз ете отырып, бейбітшілікті зерттеу мен конфликтологияны біртұтас оқу-ғылыми бағытқа айналдыру.
– Халықаралық тәжірибені локализациялау. Ресейдің, Қазақстанның және батыс университеттерінің конфликтология силлабустары мен стандарттарын ұлттық контекске бейімдеп енгізу; ЮНЕСКО, ЕО (Horizon Europe, ETF) бағдарламалары арқылы кадр даярлау.
– Цифрлық, қолданбалы және пәнаралық бағыттар. Электронды кітапханалардың біртұтас желісі (2016 жылдан жұмыс істейтін Мемлекеттік кітапхана басқаратын жүйе) мен сандық білім ресурстарын пайдаланып, қолданбалы медиация, ұйымдық және этносаралық қатынастар бойынша курстарды дамыту.

Қорытынды. 
Түрікменстанда конфликтология әзірге дербес ғылыми әрі білім беру пәні ретінде институттанбаған. Мемлекеттің бейбітшілік пен превентивті дипломатияға бағытталған саясаты практикалық деңгейде күшті болғанымен, бұл әлеует академиялық пәнге айналмаған. Сала кадр тапшылығы, нормативтік базаның болмауы және ақпараттық жабықтық сияқты шектеулерге тап болып отыр. Дегенмен ЮНЕСКО кафедрасы, UNRCCA және халықаралық білім бағдарламалары конфликтологияны болашақта институттандыру үшін нақты тірек бола алады.

 

7. Сала мамандары мен сараптамалық орта.
Түрікменстанда «конфликтолог» деген ресми кәсіби мәртебесі бар жеке мамандар тобын бөліп көрсету қиын. Конфликтілерді реттеу мен бейбітшілік дипломатиясы саласындағы сараптама негізінен мынадай орталарда шоғырланған: СІМ Халықаралық қатынастар институтының оқытушылары мен дипломаттары; Ғылым академиясының саясаттану және әлеуметтану бағытындағы зерттеушілері; БҰҰ-ның Орталық Азия үшін Превентивті дипломатия жөніндегі өңірлік орталығымен (UNRCCA) ынтымақтасатын сарапшылар. Тәуелсіз академиялық конфликтологтар қауымдастығы немесе танымал ғылыми мектеп қалыптаспаған. Осы себепті өңірлік және халықаралық конференцияларда Түрікменстанды көбіне дипломатиялық, академиялық емес өкілдер таныстырады.

 

Пайдаланылған әдебиеттер

Education in Turkmenistan. (2025). In Wikipedia. https://en.wikipedia.org/wiki/Education_in_Turkmenistan
International University of Humanities and Development. (2026). In Wikipedia. https://en.wikipedia.org/wiki/International_University_of_Humanities_and_Development
List of universities in Turkmenistan. (2026). In Wikipedia. https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_universities_in_Turkmenistan
Türkmenistanyň Bilim ministrligi. (б.ж.). Türkmenistanyň Bilim ministrligi [Ресми сайт]. https://education.gov.tm/
Türkmenistanyň Daşary işler ministrliginiň Halkara gatnaşyklary instituty. (б.ж.). Hünärler we taýýarlygyň ugurlary [Ресми сайт]. https://www.iirmfa.edu.tm/
Türkmenistanyň Daşary işler ministrliginiň Halkara gatnaşyklary instituty. (б.ж.). Türkmenistanyň Garaşsyzlyk ýyllarynda bilim ulgamynda gazananlary. https://iirmfa.edu.tm/tm/sahypa/turkmenistanyn-garassyzlyk-yyllarynda-bilim-ulgamynda-gazananlary_4483
Türkmenistanyň Ylymlar akademiýasy. (б.ж.). Ylmy döwürleýin neşirler [Ресми сайт]. https://science.gov.tm/
Türkmenistanyň hökümeti. (2026, 21 апрель). Ylmy barlaglaryň täze gözýetimleri. https://turkmenistan.gov.tm/tk/habar/105443/ylmy-barlaglaryn-taze-gozyetimleri
Türkmenistanyň hökümeti. (2026). Ylmy intelligensiýa – Türkmenistanyň durnukly ösüşiniň strategik serişdesi. https://turkmenistan.gov.tm/tk/habar/107361/ylmy-intelligensiya-turkmenistanyn-durnukly-osusinin-strategik-serisdesi
Türkmenistanyň Döwlet medeniýet merkeziniň Döwlet kitaphanasy. (б.ж.). Döwlet kitaphanasy hakynda. https://medeniyet.gov.tm/tk/organization/10
Türkmenistanyň Türkiýedäki ilçihanasy. (б.ж.). Bilim. https://turkey.tmembassy.gov.tm/tr/turkmenistan/education
Постсоветская Центральная Азия: этнотерриториальные споры и пограничные конфликты (обзор). (б.ж.). КиберЛенинка. https://cyberleninka.ru/article/n/postsovetskaya-tsentralnaya-aziya-etnoterritorialnye-spory-i-pogranichnye-konflikty-obzor

 

4. Өзбекстан Республикасындағы конфликтологияны институттандыру: қазіргі жағдайы, проблемалары және даму перспективалары (2026) +

 

Проведённый анализ позволяет сделать вывод, что к 2026 году конфликтология в Республике Узбекистан прошла заметный, но не завершённый процесс институционализации. Она уже представлена как самостоятельная учебная дисциплина, как совокупность исследовательских проблем в политологии, международных отношениях, праве и социальных науках, а также как прикладная сфера управления конфликтами через переговоры, медиацию и другие способы альтернативного разрешения споров (ADR). Вместе с тем в проверенном массиве официальных источников не удалось подтвердить наличие отдельной национальной образовательной специальности бакалавриата или магистратуры именно под названием «Конфликтология», специализированного национального института конфликтологии либо самостоятельной устойчивой сети конфликтологических исследовательских центров. Поэтому говорить о полной дисциплинарной автономии конфликтологии пока преждевременно. Такая оценка особенно значима на фоне масштабной системы высшего образования: на начало 2025/2026 учебного года в Узбекистане действовали 215 организаций высшего образования, включая филиалы, из них 97 негосударственных; 98 организаций располагались в городе Ташкенте [1].
При этом институционализация наиболее далеко продвинулась в юридико-медиационном сегменте. Закон Республики Узбекистан № ЗРУ-482 «О медиации» от 3 июля 2018 года сформировал специальную законодательную основу медиации; Постановление Президента № ПП-4754 от 17 июня 2020 года придало развитию ADR организационный и образовательный импульс; Закон № ЗРУ-1089 от 20 октября 2025 года существенно усилил профессионализацию института через полномочия Министерства юстиции, квалификационные механизмы, реестры медиаторов, профессиональную этику, подготовку и статистическую отчётность, а также усилил исполнимость медиативных соглашений [2]. К этому добавился международный уровень: 28 августа 2026 года Узбекистан присоединился к Сингапурской конвенции ООН о международных мировых соглашениях, достигнутых в результате медиации; для Узбекистана она вступит в силу 28 февраля 2027 года [3].
Образовательная институционализация также подтверждается первичными документами. Представленный силлабус Университета мировой экономики и дипломатии (УМЭД) на 2025/2026 учебный год предусматривает самостоятельную дисциплину «Конфликтология» – CONF12C6 – для направлений «Международные отношения» и «Политология»: 6 ECTS, 180 часов, включая 30 часов лекций, 30 часов семинаров и 120 часов самостоятельной работы; заявлены русский, узбекский и английский языки преподавания [17, с. 2–3]. В УМЭД также представлен магистерский курс Negotiation and Mediation – NM11C6 – объёмом 6 ECTS/150 часов на английском языке в рамках специальности 70420102 «International Arbitration and Dispute Resolution» [18, с. 2–4]. Само существование этой магистерской программы подтверждается официальным сайтом УМЭД [19]. [4] В Национальном университете Узбекистана имени Мирзо Улугбека на направлении «Политология» имеется дисциплина «Siyosiy muzokaralar texnologiyasi» («Технология политических переговоров») объёмом 4 кредита/120 часов на узбекском языке [21, с. 1–3]. 
В целом современное состояние целесообразно определять как дифференцированную, или секторальную, институционализацию конфликтологии, при которой наиболее зрелыми являются юридико-медиационное и международно-политическое направления, тогда как самостоятельная академическая инфраструктура конфликтологии – собственные программы подготовки, специализированные кафедры и исследовательские центры, регулярная система конфликтологических диссертаций и профильная статистика – находится на стадии дальнейшего формирования. Главный институциональный разрыв сегодня проходит не между «наличием» и «отсутствием» конфликтологии, а между достаточно развитой нормативно-практической системой медиации и более фрагментированной системой, собственно, конфликтологических исследований и подготовки кадров.

 

Методология и историко-институциональный контекст.
В настоящем обзоре понятие «институционализация конфликтологии» используется шире, чем простое наличие учебного курса. Институционализация понимается как процесс закрепления определённой области знания и практики в устойчивых организационных формах: образовательных программах и дисциплинах, научных школах и публикациях, диссертациях, специализированных подразделениях, законодательстве, профессиональных стандартах, реестрах специалистов, центрах практического разрешения конфликтов, статистической отчётности и международных механизмах признания результатов профессиональной деятельности.
В качестве методологических ориентиров использованы материалы IFC/World Bank и Европейской комиссии. Mediation Essentials IFC рассматривает устойчивость медиации не только как наличие процедуры урегулирования спора, но как совокупность системы управления конфликтами, профессиональной компетентности, принципов и этики, роли консультантов, нормативных механизмов и юридического оформления соглашений [2, с. 3–7]. Европейский EU Handbook on Mediation последовательно анализирует национальные системы по таким элементам, как законодательная база, направление дел на медиацию, конфиденциальность, исполнимость соглашений, квалификация и аккредитация медиаторов, и наличие статистики [3, с. 2–10]. Аналогично The Mediation Handbook подчёркивает добровольность, самоопределение сторон и роль нейтрального третьего лица как отличительные характеристики медиации [4, с. 8–14]. 
На этой основе для Узбекистана применены восемь аналитических критериев: академическая автономия; образовательное закрепление; воспроизводство научного знания; законодательная кодификация; профессионализация; организационная практика; статистическая подотчётность; международная интеграция. Наличие только одного из элементов не рассматривается как достаточное доказательство полной институционализации.
Приоритет источников был установлен следующим образом: нормативно-правовые акты Lex.uz и официальные страницы государственных органов имеют высший доказательственный приоритет; далее следуют официальные страницы университетов и предоставленные пользователем учебные документы; затем – диссертационные и библиографические источники, научные журналы; международные руководства используются для методологического сопоставления, а не как источник фактов об Узбекистане. Коммерческие агрегаторы и непроверяемые публикации не использовались как основание для ключевых выводов. Состояние нормативной и институциональной системы фиксируется по состоянию на 7 сентября 2026 года.
В историческом плане необходимо разграничивать традиционные примирительные практики и современный институт медиации. В монографии Ш.М.Масадикова 2014 года отмечается применение примирительных механизмов в махаллях при семейных, соседских и бытовых спорах [5, с. 4–5]. Эти практики могут рассматриваться как социокультурная предпосылка, но методологически неверно отождествлять их с современной профессиональной медиацией, поскольку последняя предполагает формализованные принципы нейтральности, добровольности, конфиденциальности, профессиональной подготовки и правового статуса медиатора.
Научно-правовой этап институционализации прослеживается как минимум с 2000-х годов. Официальная биография Ш.М. Масадикова подтверждает защиту им в 2008 году кандидатской диссертации, посвящённой сущности медиации и проблемам её правового регулирования в Узбекистане [6], [5]. В 2014 году Ташкентский государственный юридический университет опубликовал его монографию «Проблемы правового регулирования медиации»; издательская аннотация характеризует её как первое в республике комплексное монографическое исследование медиации как альтернативного способа разрешения гражданско-правовых споров [5, с. 2–3]. 
Особенно показательно, что на момент подготовки монографии специального Закона «О медиации» ещё не существовало: автор исследовал проблемы формирования его правовых основ и предлагал нормативное закрепление нового института [5, с. 3–6]. Та же работа свидетельствует, что с 2013/2014 учебного года в ТГЮУ были разработаны учебные программы «Третейское разбирательство и медиация» и «Международный коммерческий арбитраж» [5, с. 6]. Таким образом, образовательная и научная концептуализация медиации предшествовала принятию специального закона 2018 года.
Последовательность развития может быть представлена следующим образом. Даты 2008 и 2013/2014 годов основаны соответственно на официальной биографии исследователя и предоставленной монографии; этапы с 2018 года подтверждены нормативными и официальными государственными источниками [6].
Следовательно, институционализация развивалась не линейно из единого «института конфликтологии», а по нескольким параллельным каналам: политико-конфликтологическому, переговорно-дипломатическому и юридико-медиационному. Наиболее заметное нормативное оформление получил именно последний.

 

Законодательная и практическая институционализация.
Ключевой рубеж – Закон Республики Узбекистан № ЗРУ-482 «О медиации» от 3 июля 2018 года. Он был принят Законодательной палатой 12 июня 2018 года, одобрен Сенатом 28 июня и вступил в силу 1 января 2019 года [7]. Само принятие специального закона принципиально важно с точки зрения институционализации: медиация перестала существовать исключительно как заимствованная доктринальная концепция или отдельная примирительная практика и получила самостоятельное место в национальном правопорядке.
Действующая редакция законодательства распространяет медиацию на значительный круг частноправовых споров, включая гражданско-правовые и предпринимательские отношения, трудовые и семейные споры, а после последующих изменений – также отдельные отношения между клиентами и банками/кредитными организациями и страховые споры [8]. Закон закрепляет базовую конструкцию медиации, включая добровольность, конфиденциальность, равноправие сторон, независимость и беспристрастность медиатора [7].

 

Таблица 1. Ключевые нормативно-правовые акты.

Документ

Дата

Основное институциональное значение

Состояние/ примечание

Источник

Закон Республики Узбекистан № ЗРУ-482 «О медиации»

03.07.2018; вступил в силу 01.01.2019

Создал специальную правовую основу медиации; определил сферу применения, принципы, участников и процедуру

Действует с последующими изменениями

[7]

Постановление Президента № ПП-4754 «О мерах по дальнейшему совершенствованию механизмов альтернативного разрешения споров»

17.06.2020

Разрешило создание ННО – центров медиации и комплексных ADR-центров; закрепило задачи обучения и повышения квалификации; поддержало создание Ташкентского центра медиации; поставило задачу развития магистратуры по ADR

Один из ключевых актов организационной институционализации

[8] [9]

Постановление Кабинета Министров № 544 об административном регламенте включения в реестр профессиональных медиаторов

17.10.2023

Цифровизировало государственную услугу включения в реестр; услуга предоставлялась бесплатно через ЕПИГУ

Исторический режим до реформы 2025 г.; актуальность отдельных положений после ЗРУ-1089 требует нормативной сверки

[9] [10]

Закон № ЗРУ-1089 о совершенствовании института медиации и альтернативного разрешения споров

20.10.2025

Существенно усилил профессионализацию: полномочия Минюста, квалификационные экзамены и комиссии, реестр, этика, повышение квалификации, дисциплинарные процедуры и статистическая отчётность

Ключевая современная реформа

[10] [11]

Изменения процессуального законодательства в рамках ЗРУ-1089

20.10.2025

Предусмотрены дополнительные механизмы принудительного исполнения медиативных соглашений, включая обращение за исполнительным документом в предусмотренных законом случаях

Существенно повышает практическую ценность медиации

[10] [12]

Присоединение к Конвенции ООН о международных мировых соглашениях, достигнутых в результате медиации – Сингапурской конвенции

28.08.2026

Выводит коммерческую медиацию Узбекистана на трансграничный уровень признания и исполнения соответствующих соглашений

Для Узбекистана вступает в силу 28.02.2027

[15–16] [3]

 

Особенно значимо Постановление № ПП-4754. Оно рассматривало медиацию не изолированно, а в общей системе альтернативного разрешения споров наряду с третейским и международным арбитражем. Документ разрешил создание негосударственных некоммерческих центров медиации, основанных на объединении медиаторов, а также более широких центров альтернативного разрешения споров. В задачи таких структур включались непосредственное проведение процедур, организация специальной подготовки и повышения квалификации, семинаров, тренингов и конференций. Для предусмотренных тогда специальных учебных курсов медиаторов устанавливалась продолжительность не более 72 часов [8], [9].
Тем же актом была поддержана инициатива ТГЮУ и Центра повышения квалификации юристов о создании Ташкентского центра медиации, а также предусмотрено развитие магистерских специальностей в области альтернативного разрешения споров начиная с 2021/2022 учебного года [8], [9]. В институциональном отношении это означает переход от модели «закон о процедуре» к модели «закон + профессиональные организации + образование + инфраструктура».
Реформа 2025 года продвинула процесс ещё дальше. В действующей системе Министерство юстиции выступает уполномоченным государственным органом в сфере медиации. К его полномочиям отнесены вопросы профессиональной этики медиаторов, программ подготовки и повышения квалификации, организации квалификационных экзаменов и дисциплинарных процедур, статистической отчётности и анализа соответствующих данных [10], [13]. Территориальные органы юстиции ведут реестры медиаторов, а правовой механизм допуска к профессии связан с высшим образованием, специальной подготовкой, квалификационной процедурой и включением в реестр; для адвокатов и нотариусов законодательство предусматривает отдельные особенности допуска [10], [14].
Это важный качественный сдвиг. В институциональной теории профессия считается значительно более зрелой, когда существуют не только название и практика деятельности, но и входные квалификационные требования, реестр, нормы этики, механизм дисциплинарной ответственности, непрерывное обучение и государственная статистика. Именно в эту сторону движется современная узбекская модель.

 

Таблица 2. Центры, реестры и практическая деятельность.

Институт/

механизм

Подтверждённые данные

Институциональное значение

Ограничение данных

Источ-ник

Ташкентский центр медиации

Создание предусмотрено ПП-4754; в сентябре 2025 г. Минюст совместно с Центром и германским фондом IRZ проводил специализированное мероприятие для медиаторов

Подтверждает существование организационного ядра профессиональной медиации и международного повышения квалификации

Публичный годовой отчёт Центра и полная статистика дел не найдены

[8, 13] [15]

Территориальные реестры медиаторов Минюста

На официальном портале Минюста действует раздел реестра с территориальными страницами

Формализует профессиональное сообщество и обеспечивает публичность сведений о специалистах

Значительная часть видимых таблиц отражает состояние на 2024–01.08.2025, а не текущий срез на сентябрь 2026 г.

[11] [16]

Реестр Ташкентской области

Официальная региональная страница существует; интерфейс отображает показатель «64»

Показывает фактическое территориальное наполнение реестра

Нельзя автоматически трактовать интерфейсный показатель как актуальное число действующих медиаторов страны; национальное суммирование не произведено

[12] [17]

Квалификационные комиссии

Закон 2025 г. предусматривает территориальные квалификационные комиссии и высший механизм рассмотрения соответствующих вопросов

Превращает медиацию в регулируемую профессиональную деятельность

Для оценки реального действия необходимы данные о числе экзаменов, допусков, отказов и дисциплинарных дел

[10] [18]

Профессиональное обучение

ПП-4754 предусмотрел специализированную подготовку; в 2025 г. подтверждены международные тренинговые мероприятия

Формирование профессионального капитала медиаторов

Отсутствует единая открытая статистика обученных лиц по годам и провайдерам

[8, 13] [15]

Практика разрешения споров

В марте 2026 г. Министерство юстиции официально сообщало, что посредством медиации на досудебной стадии разрешаются «тысячи» споров

Указывает на переход медиации от законодательной конструкции к реальной практике

Министерство не привело в сообщении точного ряда по годам, категориям и проценту соглашений; использовать эту формулировку как точную статистику нельзя

[14] [19]

Международно-профессиональное сотрудничество

В марте 2026 г. Минюст обсуждал с Singapore International Mediation Centre повышение квалификации, онлайн-медиацию и концепцию «Tashkent – Central Asian Mediation Hub»

Свидетельствует о стремлении к региональной и международной институционализации

На дату обзора речь идёт о направлении сотрудничества, а не о завершённом институциональном статусе Ташкента как регионального хаба

[14] [20]


Особого внимания требует состояние статистики. Законодательство после реформы 2025 года возлагает на Министерство юстиции функции, связанные со статистической отчётностью в сфере медиации и анализом соответствующих сведений [10]. [21] Однако в ходе настоящего исследования не обнаружен единый публичный национальный массив за 2019–2026 годы, который позволял бы установить число начатых медиаций, число заключённых соглашений, долю успешного урегулирования, категории споров, среднюю продолжительность процедуры, источники направления дел, число принудительно исполняемых соглашений и число дисциплинарных производств. Это не означает отсутствия такой ведомственной статистики. Напротив, сообщение Минюста от 31 марта 2026 года свидетельствует о масштабировании практики и использует формулировку о «тысячах» досудебно урегулированных конфликтов [14]. [20]. Но без опубликованного набора данных данное сообщение нельзя превращать в точный количественный показатель. Для академического и официального обзора корректная формулировка – «официальный орган сообщает о тысячах урегулированных споров, однако детализированная публичная статистическая серия не выявлена».
Принципиально важно и присоединение к Сингапурской конвенции. Она касается международных коммерческих мировых соглашений, достигнутых в результате медиации, и создаёт унифицированный механизм их трансграничного признания и исполнения [15]. [22]. Поскольку Узбекистан присоединился к ней 28 августа 2026 года, но для страны она вступит в силу лишь 28 февраля 2027 года, на дату настоящего обзора этот элемент следует квалифицировать как завершённую международно-правовую подготовку к следующему этапу институционализации, а не как уже действующий в Узбекистане механизм [15–16]. [23].
Системную взаимосвязь между образованием, исследованиями, правом и практикой можно представить следующим образом. С точки зрения имеющихся данных, в Узбекистане наиболее формализованы правовой и профессиональный узлы, тогда как публичная статистическая обратная связь пока документирована слабее [2–3, 7–10]. 

 

Образовательная и научная институционализация.
Образовательная составляющая является одним из наиболее интересных результатов исследования, поскольку представленные первичные документы не позволяют свести конфликтологию в Узбекистане только к «отдельным темам внутри политологии». В УМЭД имеется документ, непосредственно озаглавленный «Конфликтология», со своим кодом CONF12C6, кредитами, учебной нагрузкой, системой оценивания и тематической структурой [17]. Это является более сильным показателем образовательной институционализации, чем простое присутствие нескольких лекций о конфликтах в общем курсе международных отношений.
Одновременно необходима важная оговорка по качеству источника. Представленный силлабус УМЭД имеет реквизиты 2025/2026 учебного года, однако на странице с утверждением номер и дата протокола учебно-методического совета оставлены незаполненными [17, с. 3]. Кроме того, в разделе «Цель предмета» на с. 5 ошибочно фигурирует формулировка о предмете «Дипломатия мягкой силы», очевидно перенесённая из другого шаблона [17, с. 5]. Поэтому документ надёжно показывает разработанность курса и его содержательную структуру, но для официального подтверждения его фактического преподавания в конкретном семестре желательно получить заверенную финальную редакцию или выписку из утверждённого учебного плана.

 

Таблица 3. Университеты и образовательные программы.

ВУЗ

Программа / дисциплина

Уровень и код

Нагрузка

Язык

Конфликтологическое содержание

Статус доказательства

Университет мировой экономики и дипломатии

«Конфликтология»

Международные отношения 60310800; Политология 60310700; CONF12C6; семестр 5

6 ECTS; 180 ч.: 30 лекций + 30 семинаров + 120 самостоятельной работы

Русский, узбекский, английский

Теория и методы конфликтологии; типология и природа конфликта; религиозные и национально-этнические факторы; международные конфликты; динамика; переговоры; миротворческие операции

Первичный рабочий силлабус 2025/26 [17, с. 2–9]; требует финального подтверждения реквизитов утверждения.

Университет мировой экономики и дипломатии

Negotiation and Mediation

Магистратура 70420102 International Arbitration and Dispute Resolution; NM11C6

6 ECTS; 150 ч.: 30 + 30 + 90

Английский

Negotiation theory; BATNA; медиационные модели; этика; стадии медиации; законодательство Узбекистана; международная, коммерческая, семейная и трудовая медиация; ODR; cross-cultural mediation

Первичный силлабус [18, с. 2–9]. Поля протокола утверждения в представленной копии не заполнены.

Университет мировой экономики и дипломатии

International Arbitration and Dispute Resolution

Магистратура 70420102; очная, 1 год

Параметры отдельных дисциплин определяются учебным планом

Узбекский, русский, английский

Международный арбитраж, ADR, примирительные процедуры, анализ медиации и трансграничных споров

Текущая программа подтверждена официальным сайтом УМЭД [19]. [24]

Национальный университет Узбекистана имени Мирзо Улугбека

Siyosiy muzokaralar texnologiyasi – «Технология политических переговоров»

Политология; дисциплина по выбору; SIEB304; семестры 3–4

4 кредита; 120 ч.: 30 лекций + 30 семинаров + 60 самостоятельной работы

Узбекский

Политические и международные переговоры, национальные интересы, культурные особенности, этика, стратегия, тактика, баланс интересов, аргументация

Силлабус 2025/26 содержит решение учебно-методического совета университета от 29.06.2025 № 5 и факультетского совета от 25.06.2025 № 9 [21, с. 2–6].

Ташкентский государственный юридический университет

International Arbitration and Dispute Resolution

Магистратура 70420102

Полный актуальный силлабус в исследуемом массиве не получен

Требуется уточнение

ADR и разрешение международных споров

Наличие специальности подтверждается официальной информацией ТГЮУ о магистратуре/приёме [23]. [25]

Ташкентский государственный юридический университет

«Третейское разбирательство и медиация»; «Международный коммерческий арбитраж»

Исторические учебные программы с 2013/14 уч. года

Параметры не приведены в доступном источнике

Требуется уточнение

Юридическая медиация, третейское разбирательство, арбитраж

Подтверждается монографией ТГЮУ 2014 года [5, с. 6]; для реконструкции программы необходим архивный учебный план.

 

Содержание курса «Конфликтология» УМЭД показывает его преимущественно международно-политическую ориентацию. Тематический план включает объект, предмет и методы конфликтологии; типологию конфликтов; социальные основы интересов и потребностей; роль религии; национально-этническую проблематику; международный конфликт и его динамику; конфликты между крупными государствами; конфликты в развивающихся странах; взаимосвязь военного и экономического потенциала; информационные ресурсы; переговоры; миротворческие операции [17, с. 6–9]. Это соответствует модели политической и международной конфликтологии, а не, например, исключительно организационно-психологической конфликтологии.
Отдельного внимания заслуживает библиографическая база курса. В силлабус включены международные работы Майкла Батлера, Томаса Шеллинга, Йохана Галтунга и других авторов, а также узбекские издания: Р. Жумаев, У.А. Убайдуллаев, Б.А. Хужанов «Конфликтология асослари» (2000) и З. Зарипова «Konfliktologiya» (УМЭД, 2013) [17, с. 6]. Эти позиции существенны как свидетельство формирования локальной учебной традиции, однако для официальной библиографии издания Жумаева и соавторов 2000 года и Зариповой 2013 года желательно дополнительно подтвердить по каталогу Национальной библиотеки, библиотеке УМЭД или другому официальному библиографическому реестру. В открытом массиве, проверенном для настоящего обзора, независимой полной библиографической карточки этих двух работ получить не удалось.
Силлабус Negotiation and Mediation имеет другую дисциплинарную природу. Это профессионально-юридический курс: в нём представлены разделение интересов и позиций, distributive/integrative bargaining, BATNA, этические обязанности переговорщика, фасилитативная, оценочная и трансформативная модели медиации, беспристрастность, конфиденциальность, этапы медиационного процесса, правовое регулирование медиации в Узбекистане, международная коммерческая, семейная и трудовая медиация, ODR, межкультурные переговоры и подготовка settlement agreements [18, с. 4, 6–9]. Программа предусматривает прикладное обучение через симуляции, ролевые упражнения и анализ кейсов [18, с. 4]. Именно такой элемент практико-ориентированной подготовки является критически важным для перехода от теоретической конфликтологии к профессиональному conflict management.
Наличие в НУУз курса политических переговоров показывает другой канал институционализации. Его задача – формирование навыков подготовки, проведения и анализа переговоров; содержание охватывает национальные интересы и особенности, международные переговоры, этические принципы, стратегии и тактики, информационное сопровождение, баланс интересов, аргументацию и убеждение [21, с. 2–4]. Официальная страница НУУз подтверждает существование кафедры политологии как самостоятельного учебно-научного подразделения; нынешняя кафедра создана приказом ректора от 4 сентября 2023 года [22], [26].

 

Таблица 4. Научные исследования и инфраструктура.

 

Автор / институция

Работа / направление

Год

Значение для институционализации

Степень верификации

Ш.М. Масадиков

Кандидатская диссертация по сущности медиации и проблемам её правового регулирования в Республике Узбекистан

2008

Один из ранних системных научно-правовых этапов концептуализации медиации до принятия специального закона

Факт и тематическая направленность защиты подтверждаются официальной биографией УМЭД [6]. [5]

Ш.М. Масадиков

Проблемы правового регулирования медиации – монография, ТГЮУ, 121 с.

2014

Комплексное исследование зарубежного опыта и перспектив формирования правовой модели медиации Узбекистана

Первичный полный текст предоставлен пользователем [5, с. 2–6].

Р. Жумаев, У.А. Убайдуллаев, Б.А. Хужанов

Конфликтология асослари

2000

По библиографии УМЭД – раннее отечественное учебное основание конфликтологии

Зафиксировано в силлабусе УМЭД [17, с. 6]; нужна независимая библиотечная верификация

З. Зарипова

Konfliktologiya, УМЭД

2013

Свидетельствует о формировании национального учебного корпуса конфликтологии

Зафиксировано в силлабусе [17, с. 6]; официальная каталогизация требует дополнительной проверки.

С. Абдувоитов

«Правовые основы и перспективы развития медиации в Республике Узбекистан»

2020

Представительная публикация периода после принятия Закона «О медиации»

Электронная журнальная публикация с библиографической карточкой и DOI [25]. [27]

Д. Суюнова

Исследование института медиации и его перспектив в уголовном процессе Узбекистана

ок. 2020

Показывает расширение медиационной проблематики за пределы классических гражданско-правовых споров на уровне научного дискурса

Электронный архив Uzbekistan Law Review [26]. [28]

УМЭД

Международные отношения, политология, конфликтология, ADR; Научно-координационный совет

текущая деятельность

Имеется общая инфраструктура диссертационных и научных исследований, в которой может развиваться конфликтологическая тематика

Общая научная инфраструктура подтверждена официальным сайтом; отдельный conflict studies center не подтверждён [19–20]. [29]

НУУз, кафедра политологии

Политологическое образование и исследования

с 2023 в нынешней организационной форме

Институциональная база политико-конфликтологических и переговорных исследований

Официальная страница кафедры [22], [26]

 

Важным признаком преемственности является персональная линия Ш.М. Масадикова: диссертационное исследование 2008 года, монография 2014 года, последующая преподавательская и исследовательская деятельность в сфере арбитража, медиации и переговоров, а в 2025/2026 учебном году – руководство/преподавание магистерской дисциплины Negotiation and Mediation [5, 6, 18]. [30]. Это пример того, как индивидуальная научная специализация постепенно превращается в образовательный и профессиональный институт.
Одновременно научную инфраструктуру нельзя считать полностью сформированной. Целевой поиск по официальным университетским страницам и доступным научным ресурсам не выявил отдельного национального Института конфликтологии, устойчивого специализированного Центра конфликтологических исследований или самостоятельного научного журнала, полностью посвящённого конфликтологии в Узбекистане. Это – результат проверки доступного массива, а не доказательство невозможности существования локальных подразделений вне проиндексированных источников. Существующие исследования распределены между политологией, международными отношениями, философией, социологией и юриспруденцией [31].
Актуальный поиск по материалам Высшей аттестационной комиссии при Академии наук показывает, что понятие социальных конфликтов присутствует в современных диссертационных исследованиях: например, один из размещённых ОАК материалов рассматривает факторы формирования социальных конфликтов, их внутреннюю динамику и такие конфликтогенные факторы, как коррупция, миграция, безработица и шовинизм [33], [32]. Однако открытая поисковая выдача ОАК не позволила построить полный ретроспективный перечень диссертаций 2000–2026 годов именно по конфликтологии; для официального научного картирования потребуется выгрузка из реестра ОАК по ключевым словам и специальностям.
Практико-образовательная интеграция продолжает расширяться. В апреле 2026 года УМЭД провёл для магистрантов программы International Arbitration and Dispute Resolution мастер-класс по этномедиации с анализом опыта Казахстана и Узбекистана [24], [33]. Сам по себе один мастер-класс не формирует отдельную этномедиационную школу, но он показывает движение от коммерческого ADR к более широким областям межгруппового и этнокультурного conflict management.
Таким образом, образовательная система Узбекистана уже демонстрирует три взаимодополняющих траектории: собственно, конфликтологическую – УМЭД; политико-переговорную – УМЭД и НУУз; юридико-медиационную/ADR – прежде всего УМЭД и ТГЮУ. Их дальнейшая интеграция является потенциальной основой полноценной национальной школы conflict studies.

 

Сравнительный контекст Центральной Азии.
Сравнительный анализ следует проводить осторожно. Наличие закона о медиации не тождественно наличию развитой академической конфликтологии, а наличие университетского курса не свидетельствует автоматически о высокой практической распространённости медиации. Поэтому ниже сопоставляются только те институциональные элементы, которые удалось подтвердить проверяемыми источниками; сознательно не используется условный «рейтинг» государств.


Таблица 5. Сравнительный контекст Центральной Азии.

Государство

Специализированная правовая база медиации

Профессиональная инфраструктура

Образовательный/академический компонент, подтверждённый в настоящем исследовании

Аналитическая оценка

Узбекистан

Закон «О медиации» с 2018/2019 гг.; ПП-4754 2020; крупная реформа ЗРУ-1089 в 2025 г.; присоединение к Сингапурской конвенции в 2026 г.

Минюст как уполномоченный орган; квалификационные механизмы; территориальные реестры; Ташкентский центр медиации

Самостоятельный курс «Конфликтология»; Negotiation and Mediation; политические переговоры; магистратура International Arbitration and Dispute Resolution

Секторальная институционализация с сильным юридико-медиационным компонентом [7–24]. [34]

Казахстан

Специальный Закон Республики Казахстан «О медиации» № 401-IV принят 28.01.2011

Законодательно регулируемая профессиональная медиация имеет более длительную историю

Полное академическое картирование конфликтологии не входило в достаточный проверенный массив данного исследования

По критерию возраста специализированного законодательства Казахстан институционализировал медиацию раньше Узбекистана [27]. [35]

Кыргызстан

Новый Закон «О медиации» № 256 принят в ноябре 2025 г.; предусмотрены уполномоченный государственный орган и Единый государственный реестр; для ряда категорий предусмотрен информационный механизм знакомства сторон с медиацией

Создаётся обновлённая система государственного реестра и регулирования

Министерство юстиции развивает образовательные материалы по медиации; имеются трансграничные инициативы подготовки

После реформы 2025 г. Кыргызстан формирует более централизованную регулирующую модель [28–30]. [36]

Таджикистан

В ходе данного исследования сопоставимый действующий специальный национальный закон и единый официальный реестр медиаторов не были надёжно подтверждены

Данных недостаточно для симметричной оценки

Конфликтологическая проблематика известна в политологических исследованиях, но для настоящего отчёта не проводилось полное повторное картирование таджикской системы

Недостаточно верифицированных данных для корректного ранжирования

Туркменистан

В проверенном массиве официального правового портала отдельный специальный закон о медиации не был подтверждён

Сопоставимые публичные данные о реестре и национальной инфраструктуре не получены

Недостаточно проверенных данных

Недостаточно верифицированных данных для корректного ранжирования

 

Сравнение позволяет сделать два осторожных вывода. Во-первых, Казахстан имеет более ранний специализированный закон о медиации – с 2011 года, тогда как узбекский был принят в 2018 году [7, 27], [37]. Во-вторых, Узбекистан в 2025–2026 годах ускорил именно вторую фазу институционализации: не принятие самого закона, а профессионализацию, организационное обеспечение, образовательную подготовку и международную интеграцию [38].
Поэтому утверждение, что какая-либо одна страна Центральной Азии является безусловно «самой развитой в конфликтологии», без единой системы показателей и полного сопоставимого массива вузов, публикаций, медиаторов и медиационных дел было бы методологически необоснованным. Для полноценного регионального индекса нужны одинаковые показатели по всем пяти государствам.

 

Проблемы, риски, рекомендации и перспективы.
Наиболее существенная проблема – несовпадение темпов институционализации разных сегментов. Медиация как юридический и профессиональный институт развита значительно сильнее, чем конфликтология как автономная академическая дисциплина. Узбекистан уже имеет специальный закон, реестры, государственный регулирующий орган, квалификационные механизмы, центры и магистерскую ADR-подготовку [7–10, 19]. Но в проверенном массиве не выявлена сопоставимая по степени автономности академическая конструкция – отдельная специальность «Конфликтология», специализированная кафедра, национальный conflict studies institute и систематическая программа подготовки исследователей именно по конфликтологии.
Второй риск связан с предметной фрагментацией. Политические конфликты изучаются в политологии и международных отношениях; переговоры – в политологии и дипломатической подготовке; медиация – преимущественно в юридическом образовании; социальные конфликты – в философии и социологии. Такая междисциплинарность сама по себе является преимуществом конфликтологии, однако без общей исследовательской рамки она может препятствовать формированию профессионального сообщества и сопоставимой методологии.
Третий риск – дефицит публичных данных о практике. Существование официального реестра подтверждено, однако территориальные страницы неоднородны по дате: например, страница Сурхандарьинской области прямо указывает срез на 1 августа 2025 года, а Самаркандской области – ещё на 2 июля 2024 года, несмотря на более позднее техническое обновление страниц [11]. Это показывает, почему техническая отметка «обновлено в 2026 году» не должна автоматически интерпретироваться как актуальность самих данных реестра.
Четвёртая проблема – обеспечение качества образовательных документов. Содержательно курс «Конфликтология» УМЭД является полноценным конфликтологическим курсом, однако обнаруженная в нём шаблонная ошибка с формулировкой цели «Дипломатии мягкой силы» и незаполненные поля протокола утверждения требуют осторожности [17, с. 3, 5]. Аналогично рабочий силлабус Negotiation and Mediation имеет незаполненные реквизиты протокола [18, с. 3]. Для официального институционального аудита необходима практика публикации окончательно утверждённых версий силлабусов и учебных планов.
Пятая проблема – недостаточная видимость научного воспроизводства. Имеются отдельные диссертации, монографии и статьи, но из публичных данных пока невозможно построить непрерывную библиометрию: сколько диссертаций по конфликтам, переговорам и медиации защищалось ежегодно; в каких специальностях; какие научные школы и руководители формируются; каков объём публикаций в международных и национальных базах.
Исходя из этого, первоочередной стратегией представляется не механическое создание ещё одного формального учреждения, а объединение уже существующих компетенций. УМЭД обладает компетенциями в международной конфликтологии, политических процессах, переговорах и ADR; НУУз – в фундаментальной политологии и социальных науках; ТГЮУ – в правовом регулировании медиации, арбитраже и процессуальном праве. На их основе целесообразно сформировать межуниверситетскую исследовательскую сеть или Национальный центр исследований конфликтов, переговоров и медиации с общими проектами, диссертационными направлениями, базой кейсов и методологическим советом. Существующие институциональные предпосылки подтверждаются программами и подразделениями этих университетов.
В образовательной сфере целесообразно двигаться от отдельных курсов к модульной траектории Conflict and Peace Studies / Conflict Management, которая объединяла бы теорию конфликта, социальную и политическую конфликтологию, этноконфликтологию, переговоры, медиацию, фасилитацию, peacebuilding, early warning, конфликтный анализ, организационные конфликты, цифровые конфликты и ODR. При этом уже имеющиеся дисциплины УМЭД и НУУз могут рассматриваться как готовые элементы будущей модульной системы [17, 18, 21]. 
Следует особенно усилить практическую составляющую подготовки. Международные стандарты обучения медиации делают акцент не только на лекционном знании, но и на симуляциях, этике, коммуникативных техниках, работе с интересами сторон, составлении соглашений и оценке качества [2, 4]. Сильной стороной текущего силлабуса Negotiation and Mediation является именно наличие role-play, simulations и case analysis [18, с. 4]. Эту модель целесообразно распространить на, собственно, конфликтологические дисциплины.
Необходимо также создать публичную систему данных о медиации. Оптимальным решением был бы ежегодный или постоянно обновляемый dashboard Министерства юстиции, отражающий число действующих медиаторов по регионам и специализациям, число процедур, долю соглашений, категории споров, среднюю продолжительность, источники направления, число заявлений о принудительном исполнении, жалоб и дисциплинарных мер. Это прямо соответствовало бы уже закреплённой законом статистической функции государственного регулятора [10], [21].
Отдельным научно-прикладным направлением должна стать локализация конфликтологии для узбекского и центральноазиатского контекста. Перспективными являются исследования межэтнического взаимодействия и этномедиации, водных и экологических конфликтов, миграции, семейных и трудовых конфликтов, роли махалли в раннем предотвращении противоречий, конфликтов вокруг городского развития и ресурсов, цифровой поляризации, дезинформации, онлайн-радикализации и ODR. Проведённый в УМЭД в 2026 году мастер-класс по этномедиации показывает наличие интереса к одному из этих направлений [24].
Присоединение к Сингапурской конвенции создаёт отдельное окно возможностей для международной коммерческой медиации. Период до вступления Конвенции в силу для Узбекистана 28 февраля 2027 года целесообразно использовать для подготовки судей, медиаторов, адвокатов и корпоративных юристов, разработки типовых mediation clauses, процедур удостоверения международных медиативных соглашений и методических рекомендаций по трансграничному исполнению [15–16].
Наконец, важно институционально развести, но одновременно связать три профессиональных поля: конфликтолог – медиатор – арбитр. Конфликтолог занимается более широким анализом причин, структуры, динамики, эскалации и трансформации конфликтов; медиатор содействует сторонам конкретного спора в выработке решения без навязывания результата; арбитр разрешает спор, принимая решение. Смешение этих ролей способно ослабить дисциплинарную самостоятельность конфликтологии и профессиональные стандарты ADR. Международные руководства подчёркивают именно эту функциональную дифференциацию [2–4]. 

 

Заключение, пробелы данных и использованная литература.
Проведённое исследование не подтверждает тезис о том, что конфликтология в Узбекистане «отсутствует» или находится только на первоначальной стадии. Напротив, имеются документально подтверждённые элементы самостоятельного конфликтологического образования, переговорной подготовки, юридической медиации, ADR-магистратуры, научных исследований, профессиональной подготовки медиаторов, государственного реестра и специализированного законодательства. 
В то же время эти элементы пока не образуют полностью автономную академическую систему. В проверенном массиве не подтверждены отдельная национальная специальность «Конфликтология», специализированный институт или устойчивая сеть конфликтологических исследовательских центров, общенациональный профессиональный стандарт конфликтолога и единая открытая статистика научной и практической деятельности. Поэтому научно обоснованная итоговая характеристика состояния Узбекистана – «дифференцированная (секторальная) институционализация конфликтологии с наиболее зрелым юридико-медиационным и международно-политическим сегментами».
Наиболее развитая институциональная цепочка выглядит следующим образом: научная концептуализация медиации → университетское преподавание → специальное законодательство → создание организационной инфраструктуры → профессиональная квалификация и реестры → международное признание. Развитие от диссертационного исследования 2008 года и учебных программ 2013/2014 годов до Закона 2018 года, реформ 2020 и 2025 годов и присоединения к Сингапурской конвенции в 2026 году демонстрирует устойчивую институциональную динамику [6].
Главная задача следующего этапа – распространить достигнутую степень институционализации юридической медиации на более широкое поле conflict studies: социальные, политические, этнические, организационные, информационные, экологические и международные конфликты. Именно интеграция образования, науки, права, профессиональной практики и статистической оценки позволит говорить в дальнейшем о конфликтологии не как о совокупности отдельных дисциплин и процедур, а как о полноценной академико-профессиональной системе.

 

Использованная литература

1.    Национальный комитет Республики Узбекистан по статистике. В Узбекистане действуют 215 организаций высшего образования; данные на начало 2025/2026 учебного года. Stat.uz, 2026. https://stat.uz/ru/press-tsentr/novosti-goskomstata/68539-zbekistonda-215-ta-olij-talim-tashkilotlari-faoliyat-yuritmo-da-3
2. International Finance Corporation. Mediation Series: Mediation Essentials. Washington, D.C.: IFC, World Bank Group, 2016. [Предоставленный пользователем файл: MediationEssentials-World Bank.pdf
3. EU Handbook on Mediation: Mediation Law and Practice in Other EU Countries. Project supported by the European Commission, Specific Programme “Civil Justice”. 
4.    Dingle J., Kelbie J. The Mediation Handbook 2013–2014. London: London School of Mediation, 2013. 
5. Масадиков Ш.М. Проблемы правового регулирования медиации. Монография. Ташкент: Ташкентский государственный юридический университет, 2014. 121 с. ISBN 978-9943-11-228-5. 
6. Университет мировой экономики и дипломатии. Масадиков Шерзодбек Махмудович: официальный профиль сотрудника, сведения об образовании, диссертационном исследовании и научной специализации. https://www.uwed.uz/ru/employees/85 
7. Закон Республики Узбекистан от 3 июля 2018 г. № ЗРУ-482 «О медиации». Национальная база данных законодательства Республики Узбекистан. https://lex.uz/docs/3805229
8. Постановление Президента Республики Узбекистан от 17 июня 2020 г. № ПП-4754 «О мерах по дальнейшему совершенствованию механизмов альтернативного разрешения споров». Официальная база: https://lex.uz/docs/4859436
Официальная русскоязычная публикация УзА: https://uza.uz/ru/posts/o-merakh-po-dalneyshemu-sovershenstvovaniyu-mekhanizmov-alte-17-06-2020
9. Постановление Кабинета Министров Республики Узбекистан от 17 октября 2023 г. № 544. Административный регламент предоставления государственной услуги по включению в реестр профессиональных медиаторов; описание услуги на ЕПИГУ.
https://oldmy.gov.uz/en/service/941 
10. Закон Республики Узбекистан от 20 октября 2025 г. № ЗРУ-1089 «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Узбекистан, направленных на совершенствование института медиации и альтернативного разрешения споров». Lex.uz. https://lex.uz/ru/docs/7786846 
11. Министерство юстиции Республики Узбекистан. Register of Professional Mediators / Реестр профессиональных медиаторов. https://gov.uz/en/adliya/sections/professional-mediatorlar-reyestri 
12. Министерство юстиции Республики Узбекистан. Реестр профессиональных медиаторов Ташкентской области. https://gov.uz/oz/adliya/sections/view/176726
13. Министерство юстиции Республики Узбекистан. Материалы совместного мероприятия Министерства юстиции, Ташкентского центра медиации и Германского фонда международного правового сотрудничества IRZ по вопросам медиации, сентябрь 2025 г.
https://gov.uz/ru/adliya/news/view/89925 
14. Министерство юстиции Республики Узбекистан. Встреча министра юстиции А. Ташкулова с руководителем Singapore International Mediation Centre George Lim, 31 марта 2026 г. https://www.digital.gov.uz/uz/adliya/news/view/148140
15. United Nations Commission on International Trade Law – UNCITRAL. Uzbekistan accedes to the Singapore Convention on Mediation, 2 September 2026; Convention on International Settlement Agreements Resulting from Mediation.
https://uncitral.un.org/en/about/pressreleases, https://uncitral.un.org/ru/texts/mediation/conventions/international_settlement_agreements 
16.   Президент Республики Узбекистан. Официальные материалы в связи с присоединением Республики Узбекистан к Сингапурской конвенции о медиации, 28 августа 2026 г. https://president.uz/ru/lists/view/9542
17. Университет мировой экономики и дипломатии. Силлабус «Конфликтология», CONF12C6, 2025–2026. Ташкент, 2025. 10 с. 
18. University of World Economy and Diplomacy. Syllabus: Negotiation and Mediation, NM11C6, 2025–2026. Tashkent, 2025. 10 p. 
19. University of World Economy and Diplomacy. Master’s Programme: International Arbitration and Dispute Resolution, 70420102. Официальная страница образовательной программы. https://www.uwed.uz/en/directions/30
20. Университет мировой экономики и дипломатии. Официальный профиль А.А. Шарапова; сведения о преподавании и профессиональной специализации в международных отношениях и конфликтологических дисциплинах. https://www.uwed.uz/en/employees/98 
21. Национальный университет Узбекистана имени Мирзо Улугбека. Sillabus: “Siyosiy muzokaralar texnologiyasi”, SIEB304, 2025–2026. Ташкент, 2025. [Предоставленный пользователем первичный документ: «Силлабус Сиёсий музокаралар.docx»]. 
22. Национальный университет Узбекистана имени Мирзо Улугбека. Кафедра политологии. Официальная страница. https://nuu.uz/ru/chair/siyosatshunoslik/
23. Ташкентский государственный юридический университет. Официальные сведения об образовательных программах/приёме, включая магистерскую специальность 70420102 International Arbitration and Dispute Resolution. https://tsul.uz/ru/general-page/K
24. University of World Economy and Diplomacy. Master class “Ethnomediation: Analysis of Experience of Kazakhstan and Uzbekistan”, 2026. https://www.uwed.uz/en/news/1345 
25. Абдувоитов С. Правовые основы и перспективы развития медиации в Республике Узбекистан // Society and Innovations. 2020. Электронная версия и DOI. https://inlibrary.uz/index.php/socinov/article/view/31868 
26. Суюнова Д. Институт медиации в уголовном процессе и его перспективы в Узбекистане // Uzbekistan Law Review. Электронный архив. https://inlibrary.uz/index.php/uzbek_law_review/article/view/451
27. Закон Республики Казахстан от 28 января 2011 г. № 401-IV «О медиации». Информационно-правовая система «Әділет».
https://adilet.zan.kz/eng/docs/Z1100000401
28. Президент Кыргызской Республики. О принятии нового Закона Кыргызской Республики «О медиации», ноябрь 2025 г. https://president.kg/ru/news/21/39813 
29. Закон Кыргызской Республики № 256 «О медиации», ноябрь 2025 г. Централизованный банк данных Министерства юстиции Кыргызской Республики. https://cbd.minjust.gov.kg/4-5683/edition/40509/ru 
30.  Министерство юстиции Кыргызской Республики. Материалы и образовательная платформа по медиации; международные программы подготовки медиаторов Кыргызстана и Узбекистана. 
31. Jharkhand State Legal Services Authority. Mediation Manual. Ranchi, 2017. Использован как сравнительный методический пример связи правил, подготовки, реестров, практики и статистического мониторинга. 
32. Ташкентский государственный юридический университет. Материалы международных научно-практических мероприятий по медиации и альтернативному разрешению споров. 
33. Высшая аттестационная комиссия при Академии наук Республики Узбекистан. Материал диссертационного исследования, содержащий анализ факторов формирования и внутренней динамики социальных конфликтов и конфликтогенных факторов, 2025–2026. https://oak.uz/pages/24036 

5. Қазақстан Республикасындағы конфликтологияны институттандыру: қазіргі жағдайы, проблемалары және даму перспективалары (2026) +

 

В обзоре рассматривается становление конфликтологии в Казахстане как неоднородного, но уже институционально заметного поля знания. На материале академических публикаций 2023-2026 гг., Закона Республики Казахстан «О медиации», официального Классификатора направлений подготовки кадров, государственного образовательного заказа и сведений университетов показано, что конфликтология в Казахстане не оформилась как автономная дисциплина западного типа. Ее реальная модель иная: профильная подготовка концентрируется прежде всего в КазНУ им. аль-Фараби, тогда как в ЕНУ им. Л.Н. Гумилева, КарНИУ им. Е.А. Букетова и ряде других вузов конфликтологический компонент включается в политологические, этнополитологические и социально-научные образовательные траектории. Доказывается, что главный научный дефицит состоит не в отсутствии отдельных исследований, а в слабой разработанности механизма перехода от латентного социального противоречия к открытому конфликту и последующему институциональному вмешательству.
Казахстанская конфликтология находится в промежуточном, но уже не периферийном положении. Ее нельзя честно описывать как самостоятельную дисциплину западного типа, но столь же неверно сводить к разделу политологии или права. В Казахстане сложилась гибридная конструкция: конфликтологическое знание удерживается внутри социально-политического блока, но практически проявляется через медиацию, публичное управление, этнополитический анализ, юридическое регулирование и социально-философскую диагностику.
Для корректного системного анализа необходимо иерархически развести уровни администрирования послевузовского образования в Республике Казахстан. На макроуровне, согласно Классификатору направлений подготовки кадров, данное поле относится к направлениям 7M031/8D031 «Социальные науки» [8]. На мезоуровне государственного образовательного заказа внутри них выделены группы образовательных программ (ГОП) M063 и D063 «Политология и конфликтология» [9], [10]. На микроуровне эта архитектоника фиксируется в виде конкретных ОП университетов: 7M03108 и 8D03103 в КазНУ им. аль-Фараби, а также политологических и этнополитологических траекторий в ЕНУ им. Л. Н. Гумилева и КарНИУ им. Е. А. Букетова [11]-[14].
Цель обзора – показать структуру научного поля: какие исследовательские оптики сложились, где они дополняют друг друга, а где оставляют лакуны. В центре внимания находится противоречие между нормативной развитостью медиации и незавершенностью теоретической модели социального конфликта.

 

1. Конфликтология как научная дисциплина: между юридизацией и социальной диагностикой.
Академические публикации 2023-2026 гг. показывают, что казахстанская конфликтология развивается через несколько конкурирующих логик. Наиболее заметная – юридико-медиативная. В статье С. Шакирова и А.Амангельдиева конфликтология вводится через Закон РК «О медиации» [1], [7]. Этот подход важен: он выводит разговор о конфликте из абстрактной теории к процедуре, медиатору, соглашению и социальной практике примирения.
Закон «О медиации» регулирует организацию медиации, ее принципы, процедуру и статус медиатора [7]. Но медиация по закону имеет дело прежде всего со спором, уже предъявленным сторонами. Конфликтология как наука должна видеть более раннюю зону: накопление недоверия, символические обиды, локальные слухи, административные решения, воспринимаемые как несправедливые.
Социально-философская линия, представленная работой С.Е. Шакирова и В.С. Батурина о земельной конфликтогенности, принципиально расширяет рамку [2]. Земля здесь выступает не только объектом собственности, но и символом справедливости, исторической памяти и социального достоинства. Так конфликтология возвращается к исходному вопросу: почему формально легальное решение не всегда становится социально признанным.
Следовательно, казахстанская конфликтология должна преодолеть редукцию конфликта к правовому спору. Медиация необходима, но она является инструментом, а не теоретическим ядром дисциплины. Научное ядро следует искать в механизме перехода от латентного противоречия к открытому конфликтному действию. Именно эта зона пока описана фрагментарно. Таким образом, латентная фаза, маркируемая в казахстанском социуме феноменом «ел ішіндегі әңгіме», репрезентирует неявный кризис легитимности управленческих решений, который при отсутствии адекватной социальной диагностики неизбежно канализируется в открытые институциональные конфликты.

 

2. Институциональные основания: образовательные программы и реальные границы автономии.
Институционализация науки начинается не с деклараций, а с проверяемых образовательных и исследовательских структур. В Казахстане картина неоднозначна: нельзя утверждать, что конфликтология повсеместно развернута как автономная ОП, но нельзя и отрицать ее реальное присутствие в системе послевузовской подготовки.
Профильным центром подготовки выступает КазНУ им. аль-Фараби. Магистерская программа 7M03108 «Конфликтология» ориентирована на понимание природы конфликта, его структуры, факторов и технологий урегулирования, включая диагностику, медиацию, переговоры и консультирование [11]. Докторская программа 8D03103 «Конфликтология» включает конфликтологический анализ и экспертизу, управление конфликтами, СМИ и новые медиа, переговоры и посредничество [12]. Именно здесь конфликтология получает профильный образовательный статус.
В ЕНУ им. Л.Н. Гумилева и Карагандинском университете им. Е.А. Букетова ситуация иная. ЕНУ демонстрирует не отдельную ОП «Конфликтология», а политологические и этнополитологические траектории: 7M03106 «Политология», 7M03109 «Этнополитология», 8D03106 «Политология» [13]. КарНИУ указывает ОП 7M03102 «Политология» среди магистерских программ социального направления [14]. Здесь конфликтологический компонент присутствует преимущественно как субдисциплинарный модуль: через этнополитику, управление рисками, публичную коммуникацию и безопасность.
Официальные материалы Национального центра тестирования закрепляют M063 и D063 как ГОП «Политология и конфликтология» в рамках направлений 7M031 и 8D031 [9], [10]. Корректная формула интеграции такова: конфликтология в Казахстане институционализирована как самостоятельная профильная ОП в КазНУ и как аналитический компонент внутри политологических программ других вузов.

 

3. Конфликтология как образовательная дисциплина: теория, практика и риск «пожарной команды».
Содержательно казахстанская модель колеблется между двумя крайностями. Первая – теоретизация конфликта внутри политологии: власть, институты, этнополитические отношения, безопасность. Вторая – прикладная медиация: спор, посредник, процедура, соглашение. Обе линии необходимы, но каждая по-своему неполна.
Если конфликтология остается только внутри политологии, она хорошо видит макроуровень, но слабо различает семейные, трудовые, образовательные и языковые напряжения. Если же она сводится к медиации, то начинает работать слишком поздно – когда конфликт уже нуждается в «пожарной команде».
Оптимальная образовательная модель должна соединять теорию социального конфликта, диагностику латентной конфликтогенности и технологии вмешательства. Для Казахстана это особенно существенно: конфликт может начинаться не с лозунга, а с латентного низового недовольства, с ощущения, что формально все правильно, но социально – «не по справедливости».

 

4. Современное состояние исследований: исследовательские оптики и их границы.
В академическом корпусе последних лет просматриваются три устойчивые оптики. Первая – институционально-правовая медиация. С. Шакиров и А. Амангельдиев, Н.О. Сулейменова, Ф. Абугалиева и М. Жаскайрат, Е. Дермановский сходятся в том, что медиация в Казахстане нормативно признана, но практически укоренена слабо [1], [4]-[7]. Различие между авторами – в акцентах: правовой институт, семейно-правовой инструмент, культура примирения. Общий вывод жестче: правовая норма опережает социальную привычку.
Вторая – социально-философская оптика. Исследование С. Шакирова и В. Батурина показывает, что земельная конфликтогенность не объясняется одними административными сбоями [2]. Земля, язык, память и региональная идентичность относятся к тем темам, где «формально решено» еще не означает «социально принято». Здесь неформальная общественная реакция нередко оказывается быстрее официальной аналитики.
Третья – социально-коммуникативная медиация. Т. Дронзина рассматривает ее как инструмент мира и согласия на уровне сообщества [3]. Это уже не узко-юридическая процедура, а восстановление коммуникации. Однако социальная медиация эффективна только там, где ясны границы посредничества: она не заменяет суд, публичное управление и политическое решение.
Сопоставление этих трех оптик показывает главную лакуну. Казахстанские исследования хорошо описывают отдельные зоны: правовую процедуру, земельный вопрос, семейное посредничество, социальную коммуникацию. Но они редко связывают эти зоны в единую модель. В результате конфликтология остается набором сильных сюжетов, а не дисциплинарной системой.

 

5. Проблемы институционализации: границы академической автономии.
Первое ограничение – дисциплинарная зависимость. Конфликтология сохраняет опору на политологию, юриспруденцию, философию и социологию. Это нормально для междисциплинарной области, но опасно, если собственный предмет исчезает. Предмет конфликтологии – не просто власть, право или спор, а механизм перехода противоречия в конфликтное действие.
Второе ограничение – нормативно-практическое. Закон РК «О медиации» регулирует процедуру, но не превращает медиацию автоматически в научную конфликтологию [7]. Медиация – инструмент конфликтологии, но не вся конфликтология. Иначе земельные, этнополитические, трудовые и языковые напряжения остаются на периферии анализа.
Третье ограничение – отсутствие устойчивого межвузовского исследовательского контура. КазНУ обладает профильной конфликтологической программой; ЕНУ и КарНИУ развивают политологические и социально-научные направления; юридические журналы обсуждают медиацию; философские издания анализируют конфликтогенность земли. Но эти линии пока редко образуют совместную исследовательскую повестку. Без такой связки конфликтология будет полезной, но запаздывающей дисциплиной.

 

6. Стратегии развития и преодоление исследовательского пробела.
Анализ литературы и образовательных данных показывает: в Казахстане изучены отдельные зоны конфликтогенности – медиация, земельные отношения, семейные споры, политологическая подготовка, конфликтологическая экспертиза. Однако механизм перехода от структурного противоречия к публичному конфликту, затем к институциональному вмешательству и восстановлению доверия до сих пор не описан целостно.
Перспективная модель должна включать три шага. Первый – образовательный: сохранять профильную подготовку в КазНУ и одновременно развивать конфликтологические компетенции в ОП политологии и этнополитологии. Второй – исследовательский: создать единую межвузовскую карту казахстанских кейсов. Третий – практический: связать медиацию, публичное управление, земельную и языковую политику с ранней социальной диагностикой.
При этом интеграция не может быть оставлена на уровне доброй воли отдельных кафедр. Ее институциональным драйвером могли бы стать межвузовские научно-экспертные консорциумы с участием КазНУ, ЕНУ, КарНИУ, профильных юридических и философских журналов, а также консультативно-аналитических площадок, работающих с публичной политикой и межэтническим согласием. В этой роли особенно логичны научно-экспертные структуры при Ассамблее народа Казахстана и аналитические центры уровня Казахстанского института стратегических исследований, поскольку именно они способны связать университетскую экспертизу с языком государственного управления [15], [16].

 

Заключение.
Таким образом, институционализация конфликтологии в Казахстане уже состоялась частично: в профильных программах КазНУ, в группах образовательных программ M063/D063, в публикациях о медиации и конфликтогенности, в правовой рамке Закона «О медиации». Но как цельная научная оптика она еще не завершена. Научная необходимость дальнейшего исследования состоит в том, чтобы перейти от дескриптивного описания отдельных конфликтов к объяснению их воспроизводящего механизма: где противоречие появляется, как накапливается недоверие, через какие институты конфликт выходит наружу и какими средствами доверие может быть восстановлено. Без этого конфликтология будет приходить тогда, когда конфликт уже говорит громко. Казахстанской науке важно научиться слышать его раньше.

 

Литература

1. Shakirov S. Ye., Amangeldiyev A. A. Conflictology and the Law «On Mediation» // Bulletin of L.N. Gumilyov Eurasian National University. Historical Sciences. Philosophy. Religion Series. 2023. Vol. 142, No. 1. P. 237-251. DOI: 10.32523/2616-7255-2023-142-1-237-251.
2. Шакиров С. Е., Батурин В. С. Противоречивость смены форм собственности на землю как причина конфликтогенности в Казахстане // Адам әлемі. 2023. № 3 (97). С. 88-98. DOI: 10.48010/2023.3/1999-5849.09.
3. Dronzina T. Social mediation as a tool of peace and consent at community level // Bulletin of L.N. Gumilyov Eurasian National University. Historical Sciences. Philosophy. Religion Series. 2024. Vol. 148, No. 3. P. 195-207. DOI: 10.32523/2616-7255-2024-148-3-195-207.
4. Сулейменова Н. О. Проблемы развития медиации в Казахстане // Eurasian Scientific Journal of Law. 2023. № 4 (5). С. 19-27. DOI: 10.46914/2959-4197-2023-1-4-19-27.
5. Abugaliyeva F., Zhaskairat M. The Role of family mediation in conflict resolution: international experience and prospects for Kazakhstan // Bulletin of Karaganda Buketov University. Law Series. 2025. Vol. 30, No. 3 (119). P. 105-114. DOI: 10.31489/2025l3/105-114.
6. Дермановский Е.Л. Развитие правового института медиации в Республике Казахстан // Вестник Северо-Казахстанского университета имени М. Козыбаева. 2025. № 4 (68). С. 139-149. URL: https://vestnik.ku.edu.kz/jour/article/view/2459.
7. О медиации: Закон Республики Казахстан от 28 января 2011 года № 401-IV // Информационно-правовая система «Әділет». URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1100000401.
8. Об утверждении Классификатора направлений подготовки кадров с высшим и послевузовским образованием: приказ МОН РК от 13 октября 2018 года № 569 // Информационно-правовая система «Әділет». URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/V1800017565.
9. Государственный образовательный заказ на подготовку магистров на 2026-2027 учебный год // Национальный центр тестирования. URL: https://testcenter.kz/?page_id=45096&lang=ru.
10. Государственный образовательный заказ на подготовку докторов PhD на 2026-2027 учебный год // Национальный центр тестирования. URL: https://testcenter.kz/?page_id=45302&lang=ru.
11. 7M03108 Конфликтология // Farabi University. URL: https://farabi.university/programs/1366?lang=ru.
12. 8D03103 Конфликтология // Farabi University. URL: https://welcome.kaznu.kz/ru/education_programs/doctorate/speciality/1367.
13. Образовательные программы кафедры политологии // ЕНУ им. Л.Н. Гумилева. URL: https://fir.enu.kz/ru/page/departments/department-of-political-science/degree-programme.
14. Магистратура // Karaganda Buketov University. URL: https://buketov.edu.kz/ru/page/main/magistr.
15. Деятельность Научно-экспертного совета Ассамблеи народа Казахстана в 2025 году // Институт прикладных этнополитических исследований. URL: https://iaer.kz/ru/item/457-deatel-nost-naucno-ekspertnogo-soveta-assamblei-naroda-kazahstana-v-2025-godu.
16. Казахстанский институт стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан. Официальный сайт. URL: https://kisi.kz/ru/glavnaya/.

 

6. Қырғызстандағы конфликт мәселелерін зерттеу: жергілікті сарапшылардың бағалауы, халықаралық ұйымдардың рөлі және аймақтық қауіпсіздік контексті (2025) +

 

Кіріспе

Қырғызстандағы конфликтология мәселесі соңғы отыз жылда елдің саяси-әлеуметтік дамуы мен аймақтық қауіпсіздік күн тәртібінің негізгі бағыттарының біріне айналды. Кеңес Одағы тарқағаннан кейінгі кезеңде ел бірнеше ірі дағдарысты бастан өткерді: 1990 жылғы Ош оқиғасы, 1999–2000 жылдардағы Баткен қақтығыстары, 2005, 2010 жылдардағы саяси революциялар, 2010 жылғы Оштағы этносаралық қақтығыс, 2021–2022 жылдардағы Қырғызстан–Тәжікстан шекарасындағы қарулы қақтығыстар (International Crisis Group, 2012; OSCE, 2010). Осындай тәжірибе конфликтологияға деген практикалық сұранысты күшейтіп, бұл салада ғылыми-зерттеушілік жұмыстардың біртіндеп жандануына ықпал етті.

Кеңес дәуірінде қақтығыстарды зерттеу марксистік-лениндік теория шеңберінде түсіндірілді, ал тәуелсіздік алғаннан кейін зерттеу мәселелері мемлекет құруға бағытталды. Соған қарамастан, 1990-жылдары орын алған Ош қақтығысы мен 1999 жылғы Баткен соғысы қақтығыстардың алдын алу, этносаралық сенімді нығайту тақырыптарын күн тәртібіне шығарды. Баткен оқиғасы халықаралық терроризммен байланыстырылып, аймақтағы діни-саяси зорлықшыл топтар мен жергілікті мемлекеттік құрылымдардың әлсіздігі арасындағы байланысты айқын көрсетті (Botobekov, 2022).

2000-жылдары Қырғызстанда қоғамдық-саяси тұрақсыздық жалғасты. 2010 жылғы Оштағы этносаралық қақтығыс көптеген халықаралық ұйымдардың зерттеулерін тууға себеп болды. БҰҰ, ЕҚЫҰ және Халықаралық дағдарыс тобы осы қақтығыс туралы егжей-тегжейлі есептер жариялады (UNOHCHR, 2012; OSCE, 2011). Бұл материалдар кейінгі академиялық еңбектерге эмпирикалық негіз болды.

Конфликтологияның Қырғызстандағы зерттелуіндегі басты бағыттардың бірі – шекаралық шиеленістер. Қырғызстан–Тәжікстан шекарасындағы қақтығыстар 2021 және 2022 жылдары асқынып, ондаған адамның қаза табуына себеп болды. Бұл туралы бірқатар сараптамалық зерттеулер мен ғылыми мақалаларда халықаралық ұйымдардың арағайындығының шектеулілігі және екі елдегі ұлттық-популистік дискурстың медиаторлық процестерге кедергі болғаны көрсетілген (Korneev, 2022; Megoran et al., 2021).

Институционалдық деңгейде алғанда, Қырғызстандағы конфликтологияны зерттеудің басты хабы – ЕҚЫҰ Академиясы. Бұл мекеме саясат, қауіпсіздік және өңірлік ынтымақтастық саласында магистрлік бағдарламалар ұсынады және қақтығыстарға қатысты applied research жүргізеді (OSCE Academy, 2020). Академияның policy brief және research paper форматындағы зерттеулері шекаралық жанжалдар, этносаралық қатынастар, тау-кен секторындағы шиеленістер сияқты тақырыптарды қамтиды (CADGAT, 2019; Juraev, 2018).

Орталық Азиядағы қауіпсіздік мәселелерін талдайтын NUPI және OSCE Academy бірлескен жобалары Қырғызстандағы этникалық шиеленіс, жер даулары және шекара мәселелерін ғылыми тұрғыдан жүйелеуге үлкен үлес қосып келеді (Ismailbekova, 2017). Бұндай зерттеулер конфликтологияның Қырғызстандағы теориялық және әдіснамалық базасының біртіндеп қалыптасып жатқанын көрсетеді.

Уран Ботобеков сияқты зерттеушілер аймақтағы діни радикализм мен терроризмді талдап, Қырғызстанның Баткен соғысы кезіндегі тәжірибесін, шетелдік жауынгерлер мәселесін және аймақтағы қауіпсіздік архитектурасын зерттейді (Botobekov, 2022). Чолпон Орозобекова болса, радикализация, шетелдік содырлар мен гуманитарлық құқық мәселелерін зерттей отырып, Қырғызстандағы әлеуметтік-саяси факторлар мен халықаралық қауіпсіздік арасындағы байланысты ашады (Orozobekova, 2020).

Қырғызстандағы конфликтологияда тағы бір маңызды бағыт – ресурстық даулар мен тау-кен саласындағы шиеленістер. ЕҚЫҰ Академиясының зерттеулері жергілікті қауымдастықтар мен тау-кен кәсіпорындары арасындағы әлеуметтік сенім дағдарысын, экологиялық қауіптерді және корпоративтік жауапкершілік тапшылығын көрсетеді (Luta et al., 2019). Бұл зерттеулер конфликтологияны тек этникалық қақтығыстармен шектемей, әлеуметтік-экономикалық дауларды да талдауға мүмкіндік береді.

Практикалық конфликтологиялық бағдарламалар да Қырғызстанда айтарлықтай рөл атқарады. 2010 жылдан кейін ЕҚЫҰ-ның Community Security Initiative жобасы құқық қорғау органдары мен көпэтносты қауымдар арасындағы сенімді арттыруға бағытталды (OSCE, 2011). Бұл жобалардың нәтижелері кейінгі оқу бағдарламаларына, тренингтерге және медиация курстарына енгізілді.

Алайда, конфликтология Қырғызстанда толыққанды институционалданған салаға айналды деп айту ерте. Зерттеулердің басым бөлігі халықаралық донорларға тәуелді, теориялық база әлі әлсіз, ал қырғыз тіліндегі әдебиет өте тапшы. Дегенмен, соңғы жылдары тақырыптық әртараптану, тәжірибелік зерттеулердің артуы және аймақтық ынтымақтастықтың күшеюі конфликтологияның елдегі маңызды ғылыми бағытқа айналып келе жатқанын көрсетеді.

 

Орталық Азиядағы трансшекаралық қақтығыстар: К.Токтомушевтің концептуалдық талдауы

Кемел Токтомушевтың «Посткеңестік Орталық Азиядағы трансшекаралық қақтығысты түсіну: Қырғызстан мен Тәжікстан мысалы» атты мақаласы Ферғана аңғарының қырғыз-тәжік бөлігіндегі тұрақсыздықтың себептерін көпқырлы тұрғыдан талдауға арналған. Зерттеу авторы Баткен мен Исфара өңірлерінде орын алған қақтығыстарды этникалық немесе экономикалық сипаттағы жалаң түсініктен шығарып, олардың түпкі себептерін тарихи, әлеуметтік және институционалдық контексте қарастырады. Мақаланың басты тезисі – бұл аймақтағы шиеленістер табиғи ресурс тапшылығынан емес, кеңестік мұрадан қалған шекара саясаты, жер мен су жүйесін басқарудағы үйлесімсіздік, мемлекеттік институттардың әлсіздігі және сенім дағдарысы сияқты күрделі факторлардан туындайды деген ой.
Автор еңбегінің теориялық негізін әлемдік конфликтологияда кең тараған бірнеше тәсіл құрайды. Ол Эдвард Азардың «ұзақ мерзімді әлеуметтік қақтығыс» тұжырымдамасын, Пол Коллье мен Анке Хеффлердің «пайда мен наразылық» моделін, сондай-ақ Пол Роджерстің әлеуметтік теңсіздік пен экологиялық дағдарыстарға байланысты қақтығыстар теориясын салыстыра отырып, Ферғана жағдайына бейімдейді. Токтомушев бұл аймақтағы қақтығыстарды «ресурс үшін күрес» деп қана сипаттау қателік екенін, оның астарында тарихи-әлеуметтік және саяси қабаттардың бар екенін дәлелдейді. Осы арқылы ол аймақтық конфликтологияда үстірт түсіндірмелерден арылып, кешенді көзқарас ұсынады.

Ферғана аңғары кеңестен кейінгі кезеңде халықаралық ұйымдар мен сарапшылар тарапынан «қауіп аймағы» ретінде сипатталып келді. Бұл ұстаным көбіне сыртқы интерпретацияларға сүйеніп, жергілікті әлеуметтік тетіктер мен бейбіт қатар өмір сүру дәстүрлерін ескермеді. Токтомушев мұндай дискурстың қате екенін көрсетеді: оның пікірінше, сыртқы ұйымдардың үстемдікке негізделген бағдарламалары жағдайды шешпейді, қайта жергілікті қоғамның белсенділігін төмендетіп, сенімсіздік тудырады. Сондықтан бейбітшілік пен тұрақтылық тек «төменнен жоғары» бағыттағы, яғни жергілікті деңгейдегі өзара келісім мен әлеуметтік капиталға сүйенген тәсілдер арқылы ғана мүмкін болады.

Мақаланың эмпирикалық бөлігі Баткен және Исфара аудандары арасындағы шекаралық шиеленістерге арналған. Автор 2000–2017 жылдар аралығындағы нақты оқиғаларды талдап, қақтығыстардың динамикасын кезең-кезеңмен сипаттайды. Бастапқыда ауыл тұрғындары арасындағы тұрмыстық жанжалдар түрінде басталған даулар кейін милитаризацияланып, қарулы қақтығыстарға ұласқан. 2014 жылғы Қоқ-Таш пен Ак-Сай арасындағы оқиғалар осы тенденцияның айқын мысалы ретінде көрсетіледі. Токтомушев бұл эскалацияның себебін тек этникалық антагонизмде емес, билік құрылымдарының әлсіз үйлестіруінде және ақпараттық манипуляцияда көреді.

Кеңестік кезеңдегі ұлттық-аумақтық межелеудің салдары мақаланың өзекті тақырыбының бірі. Автор архивтік деректер мен тарихи құжаттарға сүйене отырып, шекараның бірнеше рет өзгеруі мен әкімшілік шешімдердің жүйесіз қабылдануы этникалық топтар арасында сенімсіздік пен шиеленіс негізін қалағанын көрсетеді. Кеңес дәуірінде Мәскеу орталығы экономикалық тиімділікке сүйеніп, шекараларды этнолингвистикалық және әлеуметтік сәйкестікке қарамастан сызып отырды. Нәтижесінде Қырғызстан мен Тәжікстанның шекаралас аймақтарында бір елдің азаматы екіншісінің жерін немесе су жүйесін пайдалану жағдайы қалыптасты. Бұл тәжірибе тәуелсіздік алғаннан кейін жаңа саяси шекаралар пайда болған сәтте үлкен әлеуметтік проблемаға айналды.

Су және жер ресурстары мәселесі де Токтомушев еңбегінде кеңінен қаралады. Көптеген зерттеушілер Ферғанадағы қақтығыстардың басты себебі ретінде су тапшылығын атаса, автор бұл пікірмен келіспейді. ФАО және басқа халықаралық ұйымдардың деректеріне сүйеніп, ол Қырғызстан мен Тәжікстан су қоры жеткілікті елдер екенін, ал мәселе ресурстарды тиімді басқару мен инфрақұрылымның ескіруінде екенін атап өтеді. Каналдардың тозуы, насос жүйелерінің істен шығуы және суару жүйесіндегі координацияның жоқтығы қақтығыстарды ушықтырушы факторға айналған. Демек, мәселенің түп-тамыры экологиялық емес, институционалдық сипатта.

Мақалада шекараның милитаризациялануы ерекше сынға алынады. Автор соңғы жылдары екі елдің де шекаралық қауіпсіздік шараларын күшейтуі, жаңа әскери посттар мен бақылау пункттерін орнатуы қақтығыстардың алдын алудың орнына керісінше, халық арасындағы сенімсіздікті күшейтіп, этникалық поляризацияны тереңдеткенін көрсетеді. Шекараның «қатаюы» тарихи тұрғыда тығыз байланысқан қоғамдардың арасындағы экономикалық және мәдени қатынастарды үзген. Бұрын туыстық, сауда және діни байланыстар арқылы бірігіп тұрған халықтар бүгінде бюрократиялық тосқауылдар мен қауіпсіздік шараларының құрсауында қалды. Токтомушев мұны «қауіпсіздік парадоксы» деп атайды: мемлекет қауіпсіздігін күшейтемін деген сайын, қоғам ішіндегі тұрақсыздық арта түседі.

Зерттеу барысында автор аймақ елдеріндегі дәлелге негізделген саясаттың жоқтығын және ғылыми талдаулардың шешім қабылдау процесіне сирек ықпал ететінін атап өтеді. Қақтығыстарды басқару көбіне эмоциялық немесе саяси конъюнктурамен анықталып, рационалды механизмдерге сүйенбейді. Бұл жағдай әсіресе жергілікті басқару құрылымдарының үйлесімсіздігі мен сыбайлас жемқорлықтың әсерінен күшейіп отыр. Мәселен, жайылымдарды пайдалану реформасы екі елде де әртүрлі мекемелердің бақылауында болғандықтан, ортақ шешім қабылдау процесі күрделі сипат алған. Мұндай институционалдық олқылықтар жергілікті деңгейдегі бәсекелестік пен наразылықты арттырды. 

Токтомушев радикализм және қауіпсіздік тақырыбын да айналып өтпейді. Ол халықаралық ұйымдар мен БАҚ-та жиі айтылатын «исламдық экстремизм» дискурсын талдай отырып, оның көп жағдайда саясиланған және асыра көрсетілген ұғым екенін дәлелдейді. 1999–2000 жылдары болған Баткен оқиғаларын мысалға ала отырып, автор діни факторды шынайы себеп ретінде емес, көбіне саяси билік пен халықаралық ұйымдардың идеологиялық құрал ретінде қолданатынын айтады. Шынайы радикалдану жағдайлары шектеулі әрі әлеуметтік-экономикалық теңсіздікпен тікелей байланысты. Бұл көзқарас аймақтағы дін мен саясат арақатынасын талдаудағы маңызды жаңалық болып табылады.

Қорытындысында автор аймақтық қақтығыстарды шешу үшін институционалдық реформалар, шекаралық ынтымақтастық және ортақ ресурстарды басқарудың интеграцияланған моделін қалыптастыру қажет екенін ұсынады. Бейбітшілікке қол жеткізудің басты шарты – қоғам деңгейінде сенім тетіктерін нығайту және аймақтық зерттеу институттарының әлеуетін арттыру. Мақала жалпы алғанда аймақтық конфликтология саласына теориялық және әдістемелік тұрғыдан елеулі үлес қосады. Ол қақтығыстарды түсіндірудің үстірт экономикалық немесе этникалық үлгілерінен бас тартып, тарихи және әлеуметтік факторларды қатар қарастырудың тиімділігін көрсетеді. Кемел Токтомушевтың бұл зерттеуі Орталық Азиядағы трансшекаралық шиеленістерді ғылыми тұрғыда кешенді түсіндіретін сирек еңбектердің бірі болып табылады және болашақта аймақтық бейбітшілік пен тұрақтылыққа бағытталған саясатты қалыптастыруда маңызды теориялық негіз бола алады.

Кемел Токтомушевтың «Қырғызстан мен Тәжікстанның шекаралас аймақтарындағы әлеуметтік бірлік пен қақтығыстарды түсіну» атты зерттеу еңбегі – посткеңестік Орталық Азиядағы трансшекаралық шиеленістердің табиғатын ғылыми тұрғыда талдаған маңызды жұмыс. Автор Ферғана аңғары мен Баткен–Исфара өңіріндегі тұрақсыздықтың себептерін тек этникалық немесе экономикалық факторлармен шектеуге болмайтынын көрсетеді. Бұл еңбекте әлеуметтік тұтастық, тарихи мұра, ресурстық теңсіздік және саясаттың рационалды негізінің жоқтығы сияқты өзара байланысты төрт негізгі фактор талданады.

Зерттеу кіріспесінде Токтомушев Ферғана өңірінің посткеңестік кезеңде халықаралық сарапшылар тарапынан «қауіп аймағы» ретінде қарастырылғанын атап өтеді. Мұндай көзқарастар көбіне сыртқы ұйымдардың интервенциялық риторикасына сүйеніп, жергілікті жағдайды ескермеген. Нәтижесінде, аймаққа бағытталған бейбітшілік пен даму бағдарламалары нақты нәтижеге әкелмей, керісінше жергілікті сенім жүйелерін бұзды. Автордың пайымдауынша, бұл мәселелердің шешімі сырттан енгізілетін техникалық жобаларда емес, қоғам ішіндегі әлеуметтік байланыстар мен өзара түсіністікті қалпына келтіруде жатыр (Токтомушев, 2017). 

Еңбектің теориялық бөлімі конфликтологияның эволюциясына арналған. Токтомушев ХХ ғасырдың соңындағы «жаңа соғыстар» теориясын талдай отырып, қазіргі қақтығыстардың идеологиялық емес, әлеуметтік және экономикалық сипатта екенін түсіндіреді. Эдвард Азардың «ұзақ мерзімді әлеуметтік қақтығыс» тұжырымдамасы мен Пол Роджерстің қазіргі соғыстардың үш трендіне (миграция, әлеуметтік теңсіздік, ресурстық дағдарыс) сүйене отырып, ол Ферғана аңғарындағы қақтығыстарды осы кең контексте қарастырады. Бұл әдіс зерттеуге терең аналитикалық өлшем береді, өйткені ол әртүрлі факторлардың тоғысын көрсетеді.

Ферғана аңғары бөлімі географиялық және демографиялық сипаттамалармен қатар, халықаралық ұйымдардың осы өңірге деген қызығушылығын талдайды. Автор көптеген зерттеулердің Ферғананы «жарылыс алдындағы аймақ» ретінде көрсету арқылы шынайы қауіпті асыра көрсеткенін сынайды. Мұндай әдебиет, оның пікірінше, шетелдік агенттіктерге өңірге араласуға моральдық негіз берді. Ал шын мәнінде, Ферғана қоғамдары ғасырлар бойы өзара бейімделу мен бірге өмір сүру мәдениетіне ие болған. Сондықтан, қауіпсіздік пен тұрақтылықты сырттан «әкелу» әрекеті көбіне тиімсіз болды.

Баткен және Соғды облыстары туралы бөлімде автор шекаралық қақтығыстардың тарихи динамикасын сипаттайды. 1990-жылдардан бері бұл аймақта ондаған инцидент тіркелген. Әсіресе 2014 жылы Қоқ-Таш–Ак-Сай–Тамдық бағытындағы жол құрылысы кезінде болған атыс екі елдің шекара қызметін қақтығысқа итермеледі. Бұл оқиға жергілікті деңгейдегі «кетпен соғыстарынан» әскери сипаттағы жанжалдарға өту процесін көрсетті. Мұндай эскалацияны автор мемлекеттік деңгейдегі келісімнің әлсіздігімен және шешім қабылдау тетіктерінің бюрократияға тәуелділігімен байланыстырады.

Токтомушев кеңестік кезеңнен қалған мұраның шешілмеген мәселелерін қақтығыстардың басты себебі ретінде қарастырады. Кеңестік билік ұлттық-аумақтық межелеуді экономикалық тиімділікке негіздеп жүргізгенімен, этникалық, мәдени және шаруашылық ерекшеліктерді елемеді. Соның салдарынан бүгінгі Қырғызстан мен Тәжікстан шекарасында отырықшы тәжіктер мен көшпелі қырғыздар арасындағы ресурстарға (жер, су, жайылым) қатысты дау терең тарихи негізге ие болды. Кеңестік кезеңдегі басқару тәжірибесі де халықты жоғарыдан төмен реттеуге үйретті, бұл тәуелсіздік кезеңінде жергілікті өзін-өзі басқару мәдениетінің дамуын тежеді.

Зерттеудің маңызды жаңалығы – табиғи ресурстар факторының қайта бағалануы. Автор су мен жер тапшылығын негізгі себеп ретінде қарастырмайды. ФАО деректерін келтіре отырып, Қырғызстан мен Тәжікстан су қоры мол елдер екенін дәлелдейді. Негізгі проблема – ресурстарды тиімді бөлудің және инфрақұрылымды бірлесе басқарудың жоқтығы. Каналдардың тозуы, насостардың істен шығуы және трансшекаралық су жүйесін жөндеу үшін жауапты органның болмауы су мәселесін күрделендіріп отыр. Сондықтан, бұл қақтығыстар экологиялық емес, институционалдық сипатқа ие.

Мақаланың ерекше бөлімі – шекараның милитаризациясы. Автордың айтуынша, қауіпсіздік шараларын күшейту керісінше сенімсіздік пен этникалық поляризацияны арттырған. Бұрын экономикалық және әлеуметтік байланыстар арқылы бірігіп тұрған халықтар енді қоршаулармен бөлініп, «біз» және «олар» деген ұғымдар күшейген. Шекарадағы бақылау бекеттері мен жаңа жолдар этникалық топтар арасындағы байланыстарды үзіп, жаңа шиеленістерге себеп болған. Токтомушев мұны «қауіпсіздік парадоксы» деп атайды – мемлекет қауіпсіздігін арттыруды мақсат еткен сайын, азаматтардың өмір сүру кеңістігі тарыла түседі.

Автор аймақтағы саяси шешім қабылдау мәдениетінің әлсіздігін де сынға алады. Ғылыми дерекке сүйенген саясат (evidence-based policy) тәжірибесі жоқ болғандықтан, қабылданған шешімдер нақты жағдайға сай келмейді. Жайылым мен су ресурстарын басқарудағы үйлесімсіздік, парақорлық және жергілікті әкімшілік органдар арасындағы бәсекелестік жаңа әлеуметтік шиеленістерді туғызуда. Мысал ретінде ол жайылымдарды пайдаланудағы заңдық қайшылықтарды және тұрғындардың шекарадан өту кезінде кездесетін кедергілерді атайды.

Еңбекте діни радикализм мен экстремизм мәселесі де талданады. Автор халықаралық ұйымдар мен БАҚ-та тараған «исламдық қауіп» дискурсын асыра сілтеу деп санайды. 1999–2000 жылдардағы Баткен оқиғаларын еске ала отырып, Токтомушев қазіргі радикалдану үрдістерінің масштабы шектеулі екенін дәлелдейді. Ол діни факторды қақтығыстардың себебі емес, көбіне саяси құрал ретінде қолданылатын түсінік деп бағалайды. Бұл тұжырым Қырғызстандағы діни қозғалыстар мен қоғам арасындағы қатынастарды саралауда маңызды.

Қорытынды бөлімде автор қақтығыстарды азайту үшін бірнеше нақты ұсыныс ұсынады: шекараларды демилитаризациялау; екі елдің ғылыми-зерттеу әлеуетін күшейту; дәлелге негізделген саясат қалыптастыру; және жергілікті қоғамдардың қатысуымен ортақ ресурстарды басқару жүйесін енгізу. Ол бейбітшілікті сырттан әкелу мүмкін еместігін, оны қоғамның өз ішінде орнату қажет екенін баса айтады.

Токтомушевтың бұл еңбегі Орталық Азия конфликтологиясында ерекше орын алады. Ол қақтығыстарды тек саяси немесе экономикалық шеңберде емес, әлеуметтік-психологиялық және мәдени тұрғыда түсіндіреді. Бұл зерттеу институционалдық әлсіздік, тарихи мұра және сенім дағдарысының бір-бірімен тығыз байланысын аша отырып, Қырғызстан мен Тәжікстан шекарасындағы жағдайдың түпкі себептерін жан-жақты түсіндіреді. Еңбектің құндылығы – оның академиялық жүйелілігінде және нақты саясаттық ұсыныстар ұсынуында. Сондықтан бұл зерттеу аймақтық тұрақтылық пен әлеуметтік бейбітшілікті қамтамасыз етуде ғылыми және практикалық тұрғыдан ерекше маңызға ие.

Саипира Фурстенберг пен Кемел Токтомушевтың «Understanding Gold Mining and Social Conflicts in Kyrgyzstan» (Қырғызстандағы алтын өндіру және әлеуметтік қақтығыстарды түсіну) атты еңбегі Қырғызстандағы тау-кен өнеркәсібінің әлеуметтік, экономикалық және экологиялық салдарын кешенді түрде талдайтын маңызды зерттеу болып табылады. Авторлар соңғы онжылдықтарда елдің алтын өндіру саласы экономикалық дамудың басты бағытына айналғанымен, бұл сала әлеуметтік наразылықтар мен жергілікті қарсылықтардың көзіне айналып отырғанын дәлелдейді. Жұмыстың негізгі мақсаты – алтын өндіруге байланысты қақтығыстардың тамырын түсіндіру, әсіресе Қытай компанияларының қызметімен байланысты шиеленістерді талдау (Fuerstenberg & Toktomushev, 2021).

Кіріспеде зерттеушілер кеңестік кезеңде Қырғызстанның кен өндіру саласы КСРО экономикасының жетекші салаларының бірі болғанын атап өтеді. Тәуелсіздік алғаннан кейін мемлекет нарықтық реформалар арқылы бұл саланы жекешелендіріп, шетелдік инвесторларды тартуға тырысты. Қазіргі таңда елдің ЖІӨ-нің шамамен 10%-ы алтын өндіруден түседі, ал 2400-ден астам белсенді лицензия тіркелген. Бірақ, бұл экономикалық жетістік әлеуметтік тұрақтылықты қамтамасыз ете алған жоқ: 2010 жылдан бері жергілікті халықтың тау-кен кәсіпорындарына қарсы наразылықтары жиілеп, кей жағдайда зорлық-зомбылық сипат алған. Зерттеудің бірінші бөлімі «Тау-кен саласы және әлеуметтік наразылықтар» деп аталады. Мұнда авторлар 2020 жылғы сайлаудан кейінгі саяси тұрақсыздық кезінде бірнеше шетелдік алтын кеніштерінің шабуылға ұшырағанын сипаттайды. Мысалы, Талас облысындағы «Джероой» және Жалал-Абадтағы «Боозымчак» кеніштері жергілікті тұрғындар тарапынан басып алынған. Бұл жағдайлар халықтың мемлекеттік саясатқа сенімсіздігін және шетелдік, әсіресе Қытай капиталына деген теріс көзқарасты күшейткенін көрсетеді. Қырғыз үкіметі 2012 жылдан бастап «Әлеуметтік пакет» және «Аймақтық даму қоры» сияқты тетіктер енгізіп, жергілікті қауымдарға тау-кен табыстарынан үлес беру арқылы шиеленістерді азайтуға тырысқан. Алайда, бұл шаралар нәтижесіз болып отыр – қаражаттың әділ бөлінбеуі мен ашықтықтың болмауы халықтың сенімін жоғалтқан.

Келесі бөлімде Қытай инвестицияларының ерекшелігі талданады. 2013 жылы басталған «Бір белдеу, бір жол» бастамасы Қырғызстан билігі үшін экономикалық мүмкіндік ретінде қабылданғанымен, қоғам арасында Қытайға қатысты күдік пен антипатия күшейген. Авторлар атап өткендей, 2010 жылдан бері Қытайға тиесілі немесе Қытай капиталы бар 20-дан астам алтын кенішінде халық наразылықтары тіркелген. Бұл оқиғалар Қытай компанияларының экологиялық стандарттарды сақтамауы, жергілікті тұрғындарды жұмысқа алмауы, сыбайлас жемқорлық және ашық ақпараттың болмауы сияқты себептерден туындайды. Осындай факторлар «әлеуметтік лицензияның» (social license to operate) жоқтығына әкеледі, яғни компаниялар заңды рұқсат алса да, қоғам тарапынан моральдық және әлеуметтік келісімге ие болмайды. Зерттеу әдіснамасы кең ауқымды сапалық деректерге негізделген: 15 кен аймағында, соның ішінде Чаткал, Ала-Бука және Нарын өңірлерінде 262 сұхбат пен фокус-топ өткізілген. Негізгі қорытындылар бес бағыт бойынша топтастырылған: экология, ашықтықтың жетіспеушілігі, жер мен лицензия иелену, жергілікті азаматтардың шешім қабылдауға қатыспауы және сенім дағдарысы.

Экологиялық мәселелер ең басты қозғаушы факторлардың бірі ретінде қарастырылады. Мысалы, 2019 жылы Нарын облысындағы Солтон-Сары кенішінде жергілікті тұрғындар мен Қытайлық Zhong Ji Mining компаниясы арасында ірі қақтығыс орын алып, кеніш жұмысы тоқтатылған. Халық өз малдарының улануын экологиялық ластанумен байланыстырған. Кейін сарапшылар бұл айыптаулардың нақты дәлелденбегенін айтса да, ақпараттың жетіспеушілігі мен сенімсіздік жағдайды ушықтырған. Авторлар мұндай мысалдар коммуникация мен ақпарат алмасудың әлсіздігін, компаниялар мен қоғам арасындағы түсіністіктің болмауын көрсетеді.

Ашықтық пен есептіліктің төмендігі де басты себептердің бірі. Көптеген аймақтарда тұрғындар алтын өндірісінен түскен табыстардың қайда жұмсалатынын білмейді. «Ашық бюджет» порталы мен ЕITI бастамасы бар болғанымен, бұл деректерді ауыл халқы түсініп, талдай алмайды. Сонымен қатар, аймақтық даму қорларындағы қаражаттың бөліну механизмі де түсініксіз: кейбір ауылдар көбірек пайда көрсе, шалғай елді мекендер ешқандай үлес ала алмай отыр. Бұл теңсіздік әлеуметтік наразылықты күшейтеді және билікке сенімсіздікті арттырады.

«Жер және лицензия иелену» бөлімінде авторлар жергілікті халықтың заңды рәсімдерге сенбеуін түсіндіреді. Заң бойынша компаниялар мемлекеттен лицензия алады, бірақ бұл олардың жергілікті қоғаммен келісімге келуін қамтамасыз етпейді. Сол себепті, «әлеуметтік лицензия» концепциясы маңызды рөл атқарады: кен өндірушілер тек мемлекеттік рұқсатпен шектелмей, қоғамның сеніміне де ие болуы тиіс. Алайда, зерттеу нәтижелері көрсеткендей, бұл келісім жиі бұзылады – компаниялар уәделерін орындамайды, ал жергілікті билік тұрғындардың пікірін елемейді.

Жергілікті азаматтардың шешім қабылдау процесіне қатыспауы – тағы бір маңызды түйін. Көп жағдайда кездесулер мен қоғамдық тыңдаулар орталық ауылдарда ғана өтеді, ал шалғайдағы тұрғындар шақырылмайды. Ала-Букадағы сұхбаттар халықтың шағымдары ескерілмейтінін, хаттар жауапсыз қалатынын көрсеткен. Бұл фактор зорлық-зомбылыққа ұласатын әлеуметтік жарылыстардың негізін қалайды.

Зерттеу сенім дағдарысын да талдайды. Мемлекет пен халық арасындағы алшақтық өте терең. Орталық билік жергілікті деңгейдегі проблемаларға араласпайды, ал жергілікті әкімдіктердің әлеуеті төмен, сыбайлас жемқорлық басым. Осылайша, қоғам өз мәселесін шешу үшін бейресми жолдарға – наразылық пен блокадаларға жүгінеді. 

Қорытындыда авторлар бірнеше маңызды қорытынды жасайды. Біріншіден, алтын өндіру саласы Қырғызстан экономикасы үшін маңызды болғанымен, институционалдық әлсіздік пен ашықтықтың жоқтығы оны тұрақсыздық көзіне айналдырған. Екіншіден, жергілікті өзін-өзі басқару органдары әлеуметтік пакет қаражаттарын тиімді пайдалана алмай отыр, бұл теңсіздік пен әлеуметтік поляризацияны күшейтеді. Үшіншіден, орталық билік пен жергілікті қоғам арасындағы сенімнің қалпына келуі үшін азаматтардың шешім қабылдау процесіне қатысуы заңмен міндеттелуі тиіс. Төртіншіден, шетелдік компаниялар, әсіресе Қытай кәсіпорындары, жергілікті мәдени контексті ескеріп, ашық коммуникация орнатуға және тұрақты әлеуметтік серіктестік моделін қалыптастыруға тиіс.
Жалпы, бұл зерттеу Орталық Азиядағы табиғи ресурстарды басқару және әлеуметтік тұрақтылық мәселесін түсінуге елеулі үлес қосады. Ол қақтығыстардың себептерін тек экономикалық немесе этникалық тұрғыдан емес, институционалдық және мәдени өлшемдер арқылы қарастырады. Фурстенберг пен Токтомушевтың жұмысы Қырғызстандағы алтын өндірісі мен әлеуметтік әділеттілік арасындағы тепе-теңдікті қалпына келтіру қажеттігін ғылыми тұрғыда дәлелдеп, болашақ саясаткерлер мен зерттеушілерге нақты бағдар береді.

 

Орталық Азиядағы діни радикализм мен қарулы топтар динамикасы: Уран Ботобеков зерттеулерінің ғылыми сипаттамасы

Уран Ботобековтің Central Asian Jihadi Groups Joined Taliban’s ‘Al-Fath Jihadi Operations атты мақаласы Орталық Азиядан шыққан жихадшыл топтардың Ауғанстандағы «Талибан» қозғалысының әскери операцияларына қатысуы жөніндегі қазіргі қауіпсіздік саласындағы аса өзекті мәселелерді жан-жақты талдайтын еңбектердің бірі болып табылады. Автор 2019 жылы жүргізілген «Al-Fath Jihadi Operations» науқаны барысында өзбек және ұйғыр жауынгерлерінің белсенді түрде Талибанмен бірлескен шайқастарға қатысқанын нақты мысалдармен көрсетеді. Бұған қоса, мақала Талибан–әл-Каида–Орталық Азия джихадшылары арасындағы ұзақ жылдардан бергі идеологиялық және әскери байланыстардың үзілмегенін дәлелдер арқылы ашады (Botobekov, 2019).

Автордың назар аударатын негізгі топтары – Katibat Imam al-Bukhari (KIB), Islamic Jihad Union (IJU) және Turkestan Islamic Party (TIP). Бұл ұйымдар шығу тегіне қарай негізінен Өзбекстанның Ферғана жазығынан шыққан өзбектер мен Қытайдың Шыңжаң өңіріндегі ұйғырлардан құралған. Botobekov олардың Telegram, Badr at-Tawhid және al-Sodiqlar TV сияқты әлеуметтік желілердегі белсенді медиақызметін талдай отырып, Талибан мен Орталық Азия содырларының идеологиялық жақындығын және әскери интеграциясының тереңдігін көрсетеді.

Мақалада 2019 жылдың сәуір–мамыр айларында жасалған бірнеше бірлескен шабуылдарға нақты мысалдар келтіріледі. Мәселен, KIB таратқан ақпаратта олардың жасақтары Кабул әкімшілігінің 36 жауынгерін, оның ішінде төрт командирін жойғаны айтылса, IJU содырларының Баглан аймағында Ауғанстан әскери колоннасына жасаған шабуылы видео-дәлелдермен тіркелген. Мұндай материалдар Талибанның Орталық Азия экстремистік топтарына толыққанды одақтас ретінде қарастыратынын және оларды локалды әскери міндеттерге тартатынын дәлелдейді.

Botobekov «Al-Fath Jihadi Operations» науқанының ерекшеліктерін де егжей-тегжейлі талдайды. Бұрынғы әскери кампаниялардан айырмашылығы, 2019 жылы Талибан АҚШ пен НАТО күштерінен гөрі Ауғанстанның мемлекеттік шенеуніктері мен жергілікті билік құрылымдарын негізгі нысанаға алғанын атап өтеді. Бұл тактика Ауғанстандағы мемлекеттік институттарды әлсіретуді, халық арасындағы қорқынышты күшейтуді және Талибанның саяси келіссөздер алдындағы позициясын нығайтуды көздегені байқалады.

Автордың пайымдауынша, АҚШ–Талибан келіссөзі жүріп жатқан кезеңде Талибан халықаралық легитимділікке ұмтылғанымен, оның орталық-азиялық салафилік топтармен ынтымақтастығын тоқтатуға ешқандай ниеті жоқ. Оның дәлелі – әл-Каидамен байланысы бар KIB, IJU және TIP содырларының дәл осы келіссөздер кезінде әскери операцияларға белсене қатысуы. Бұл жағдай Талибанның жаһандық терроризмге қарсы күрес жөніндегі кепілдіктеріне күмән тудыратынын көрсетеді.
Botobekov мақаласының маңызды бөлімі – Талибан мен әл-Каиданың «қамқор әке» ретіндегі рөлі. Автор 1990-жылдардан бастап Өзбекстан және Қытай билігінен қашқан исламшылардың Ауғанстанға келіп, Талибан мен әл-Каида қоластына топтасқанын тарихи тұрғыдан түсіндіреді. Осы кезеңнен бері TIP, IMU және IJU топтары Талибанмен діни-идеологиялық тұрғыда толық бірігіп, «байат» (адалдық анты) арқылы өз бағыныштылығын бекіткен.

Бұл байланыстардың беріктігі соншалық – 2015 жылы Ислам мемлекетіне ант берген IMU жетекшісі Усмон Ғазиге Талибанның жасаған қатаң кек қайтару әрекеті ұйым ішіндегі тәртіптің қатаң екендігін дәлелдейді. Сонымен қатар, Талибанның кейбір жағдайларда Ислам мемлекеті қатарында болған орталық азиялық содырларды қабылдап, қайтадан өз қатарына қосып алғаны ұйымның шынайы ынтымақтастық контурларын көрсетеді.

Мақалада автор Талибанның бұл топтарды қолдау себебін исламдық «ансар–мухажир» доктринасы арқылы түсіндіреді. Бұл қағида бойынша, жергілікті мұсылмандар (ансар) өз елдеріне келіп паналаған сырттан келген мұсылмандарға (мухажир) қолдау көрсетуге діни тұрғыдан міндетті. Талибан бұл доктринаны өз идеологиясының орталық элементі ретінде қабылдайды және тарихи тұрғыдан алғанда, Афганстанда көптеген шетелдік террористік топтардың паналауы осы діни қағиданың ықпалымен жүзеге асқан.

Botobekov Талибан билікке қайта келсе, Ауғанстанның жаһандық террористік ұйымдарға қайтадан қауіпсіз аймаққа айналуы мүмкін екенін ескертеді. Автор БҰҰ Қауіпсіздік Кеңесінің ресми есептеріне сүйене отырып, Ауғанстандағы өзбек және ұйғыр содырларының саны 1400-ге жуық екенін келтіреді. Бұл аймақтағы тұрақсыздықтың одан әрі күрделене түсуі мүмкін екенін көрсетеді.

Қорытындысында Botobekov Талибан–әл-Каида–Орталық Азия экстремистік топтары арасындағы стратегиялық альянс ұзақ мерзімге созылатын тұрақты қауіп екенін нақтылайды. АҚШ-пен келіссөз жүргізуге қарамастан, Талибан жаһандық джихадтық желілерден қол үзбеген және оның Ауғанстандағы ықтимал билігі аймақта жаңа қауіптер туғызуы мүмкін.

Уран Ботобековтың Islamic Radicalism and Terrorism in Central Asia: 1990–2020 атты еңбегі Орталық Азияда діни радикализмнің пайда болуы, қалыптасуы және үш онжылдық бойы трансформациялану процесін жүйелі түрде талдаған аса құнды монографиялардың бірі ретінде ерекшеленеді. Автор бұл зерттеуде радикализмді тек діни фактордың көрінісі ретінде емес, пост-советтік кеңістікте орын алған әлеуметтік, экономикалық, саяси және геосаяси өзгерістердің кешенді нәтижесі ретінде қарастырады. Кеңестік атеистік саясаттың мұрасы, тәуелсіздікке қол жеткізгеннен кейінгі әлеуметтік дағдарыстар, мемлекеттік институттардың әлсіздігі мен жемқорлық, жұмыссыздық пен әлеуметтік әділетсіздік секілді мәселелер радикал идеялардың таралуына қолайлы орта туғызғанын автор жан-жақты дәлелдермен көрсетеді.

Ботобеков еңбегінің маңызды ерекшелігі – Орталық Азиядағы радикал қозғалыстарды тар тарихи шеңберде емес, кең өңірлік және жаһандық контекстте қарастыруы. Кеңес Одағы құлағаннан кейін діни білімнің әлсіздігі, діни институттардың болмауы және халықтың дінге деген қызығушылығының күрт артуы аймаққа сырттан келген түрлі ағымдардың белсенді енуіне жағдай жасады. Осы кезеңде Орталық Азия елдерінде салафизм, такфиршілдік, хизбуттахрирлік идеологиялар және шетелдік миссионерлік қозғалыстар кең тарады. Автордың пікірінше, радикализмнің тамыр жаюында сырттан келген идеологиялар ғана емес, пост-советтік қоғамдардағы әлеуметтік күйзеліс, жұмыссыздық, еңбек миграциясы және мемлекеттік бақылау механизмдерінің әлсіздігі де үлкен рөл атқарды.

Монографияда Өзбекстан ислам қозғалысы (IMU), Ислам жихад одағы (IJU), Таблиғи жамағат, Түркістан ислам партиясы (TIP) және Хизб ут-Тахрир секілді ұйымдардың тарихы, идеологиялық негіздері және аймақтық белсенділігі терең талданады. Автор IMU-дың құрылу тарихына, оның Тахир Юлдаш пен Жума Намангани секілді көшбасшыларының рөліне, 1999–2000 жылдардағы Баткен оқиғаларына, кейінгі кезеңде Ауғанстан мен Пәкістанға шегінуіне, «Талибан» қозғалысымен әскери альянс құруына, одан кейінгі фрагментациясына егжей-тегжейлі тоқталады. Өзбекстан ислам қозғалысының бөлінуі нәтижесінде бір бөлігі Ислам мемлекетіне (ISIS) ант берсе, екінші бөлігі Талибанмен байланысын сақтап қалғаны атап өтіледі. IJU мен оның Еуропадағы терактілерге қатысуы, Пәкістандағы жаттығу лагерлері және жаһандық террорлық желімен интеграциясы ерекше талданады. Хизб ут-Тахрирдің қарулы топ болмағанымен, идеологиялық экстремизмнің ең ықпалды формаларының бірі екені, оның жасырын ұяшықтар жүйесі мен «халифат» идеясының аймақ жастарын радикалдандырудағы рөлі айқын көрсетіледі.

Ауғанстан факторы кітаптың аса маңызды бөлігі болып табылады. Автор Орталық Азиядан шыққан радикалдардың ондаған жыл бойы Ауғанстандағы Талибан және әл-Каида қатарында жауынгерлік тәжірибе жинағанын, олардың бұл елді негізгі база ретінде пайдаланғанын, аймақтық соғыстарға қатысу арқылы радикалдану деңгейін тереңдеткенін атап өтеді. IMU, TIP және IJU жасақтарының Талибанмен одақтас болып, оған әскери қолдау көрсеткенін, олардың идеологиялық интеграциясын, «ансар–мухажир» қағидасы арқылы Талибан тарапынан қабылданғанын мысалдар арқылы түсіндіреді. Автор БҰҰ Қауіпсіздік Кеңесінің ресми деректеріне сүйене отырып, Ауғанстандағы өзбек және ұйғыр содырларының санын көрсетіп, аймақтағы қауіптің нақты деңгейін бағалайды.

Жаһандық террорлық ұйымдармен байланыс мәселесі монографияда ерекше орын алады. Автор Орталық Азия ұйымдарының 2000–2020 жылдары арасында толыққанды трансұлттық террористік желілердің бөлігіне айналғанын тиянақты дәлелдейді. Бұрын жергілікті саяси режимдерді құлатуды мақсат еткен бұл ұйымдар соңғы онжылдықтарда жаһандық халифат идеясына қосылып, шетелден қаржыландыру алып, интернет арқылы радикал жастарды тартудың заманауи механизмдерін меңгерген. TIP-тің Сириядағы белсенді рөлі, онда құрылған лагерьлер, отбасы-борандар арқылы радикализация процесінің күрделене түсуі кең талданады.

Монографияда әлеуметтік-экономикалық факторлардың радикализациядағы рөлі айрықша көрсетіледі. Автор мигранттық ортадағы радикалдану феноменіне үлкен назар аударады. Ресейде жұмыс істейтін Орталық Азиядан шыққан жас азаматтардың әлеуметтік маргиналдануы, діни сауатсыздығы және діни топтардың ықпалына оңай түсуі кеңінен талданады. Бұл тұрғыда автор Сауд Арабиясы, Түркия, БАӘ секілді елдермен байланысқан бейресми діни арналарды да атап өтеді.
Сирия және Ирактағы соғысқа қатысқан Орталық Азия азаматтары да кең қамтылған тақырыптардың бірі. Автор шамамен 5000 орталықазиялық жауынгердің Таяу Шығыс қақтығыстарына қатысқанын айта отырып, олардың Jabhat al-Nusra, Katibat al-Tawhid wal-Jihad, Imam Bukhari Jamaat, ISIS сияқты ұйымдармен байланысын көрсетеді. Әйелдер мен балалардың радикалдану процесіндегі рөлі, «отбасымен хижрат» феномені де әлеуметтік-психологиялық қырынан ашылады.

Ботобеков 2020 жылға дейінгі тенденцияларды қорытындылай отырып, Орталық Азиядағы радикализмнің жаңа буыны бұрынғыдан әлдеқайда технологиялық сауатты, интернетке бейім, ұйымшыл екенін атап өтеді. Интернеттің радикалданудың негізгі құралына айналуы, Telegram, YouTube, Facebook арқылы таратылатын идеология күшеюі, шет елдерде оқитын жастардың радикалды ағымдарға жиі ұшырауы – маңызды қауіп ретінде көрсетіледі. Автор аймақ мемлекеттерінің экстремизмге қарсы күресте көбіне репрессивті әдістерге сүйенетінін, профилактикалық және аналитикалық жұмыстың әлсіздігін сынға алады.

Еңбектің ғылыми маңызы өте жоғары. Автор мол эмпирикалық деректерге, БҰҰ есептеріне, сот материалдарына, содырлық топтардың өз медиақұралдарына сүйеніп жазған. Кешенді талдауы, кең хронологиялық қамтуы және трансұлттық деңгейдегі байланыстарды ашуы бұл еңбекті аймақтық қауіпсіздік жөніндегі ең жетекші зерттеулердің біріне айналдырады. Дегенмен, кітапта кейбір тарауларда діни-идеологиялық себептерге шамадан тыс басымдық беріліп, әлеуметтік-экономикалық факторлар кей тұстарда жеткілікті ашылмаған. Сириядағы орталықазиялық топтардың ішкі фракциялары жайлы терең талдау болмағаны да байқалады. Бірақ бұл кемшіліктер кітаптың жалпы ғылыми құндылығына әсер етпейді.

Қорытындылай айтқанда, Уран Ботобековтың Islamic Radicalism and Terrorism in Central Asia: 1990–2020 еңбегі – Орталық Азиядағы радикализмнің табиғатын, тарихи дамуын, аймақтық және жаһандық байланыстарын терең түсінуге мүмкіндік беретін, теориялық және практикалық тұрғыдан аса құнды зерттеу. Аймақтағы қазіргі қауіпсіздік жағдайын бағалауда, саясаткерлер мен сарапшылардың шешім қабылдауында бұл монографияның орны ерекше.

 

Қырғызстандағы конфликтология мен конфликттерді басқару: халықаралық ұйымдардың қызметіне аналитикалық шолу
OSCE Academy Bishkek

Бішкектегі OSCE (ЕҚЫҰ / ОБСЕ) академиясы Орталық Азия мен Шығыс Еуропадағы тұрақтылық, қауіпсіздік және даму саласындағы кадрларды даярлауды мақсат еткен халықаралық білім беру және зерттеу ұйымы. 1994 жылы құрылған осы академия – OSCE (ЕҚЫҰ / ОБСЕ) бастамасымен ұйымдастырылған, бірақ уақыт өте келе аймақтың өзекті мәселелеріне бағытталған тәуелсіз академиялық орталыққа айналған. Академия Бішкекте орналасқан және негізінен магистрлік бағдарламалар, зерттеу жобалары, зерттеу семинарлары, саясат талдаулар және Capacity-building (қабілетті арттыру) форматында жұмыс істейді.

OSCE Academy–ның басты мақсаты – Орталық Азия мемлекеттерінде (Қырғызстан, Қазакстан, Тәжікстан, Өзбекстан, Түрікменстан) және көршілес елдерде тұрақтылықты арттыру үшін білікті мамандар даярлау. Бұл мамандар мемлекеттік басқару, құқық, халықаралық қатынастар, қауіпсіздік, экономикалық даму, медиа және қоғамдық қатынастар, конфликтология және дауларды шешу салаларында жұмыс істей алады.

Академияның магистрлік бағдарламалары – оның негізгі арнасы. Студенттер әртүрлі елдерден келеді, бұл Орталық Азия ішінде ғана емес, одан да кең аймақтық диалог пен ынтымақтастық үшін орта құрады. Бағдарламаларда теориялық біліммен қатар, нақты зерттеу жобалары, саясат талдаулары, аймақ мәселелері – этносаралық, шекаралық, әлеуметтік-экономикалық даулар, қоршаған орта, су және табиғи ресурстар, миграция, даму, адам құқықтары – зерттеледі. Осылайша, OSCE Academy-да ғана емес, бүкіл аймақтағы конфликтология мен тұрақтылық зерттеулері мен практикалық шешімдер жасау үшін база қалыптасқан.

Сонымен қатар, академия халықаралық деңгейде зерттеу әлеуетін ұлғайту үшін түрлі гранттық жобалар, конференциялар, шетелдік сарапшылармен серіктестіктер ұйымдастырады. Бұл жастар мен зерттеушілерге халықаралық тәжірибе алмасуға, желілік байланыстар орнатуға, ғылыми публикация жасауға, саясат ұсыныстарын дайындауға мүмкіндік береді.

OSCE Academy-ның тағы бір маңызды рөлі – әлеуметтік зерттеулер және саясаттық анализдер жасау. Аймақтың күрделі мәселелері – этностық шиеленістер, шекара даулары, ресурстарға қатысты қақтығыстар, радикализм, миграция, әлеуметтік теңсіздік – мұнда ғылыми тәсілмен, дәйекті деректерге негізделіп қарастырылады. Бұл зерттеулер мемлекеттерге, халықаралық ұйымдарға, азаматтық қоғамға және бейбітшілік орнатушы үдерістерге негіз болуы мүмкін.

Қорыта айтқанда, OSCE Academy in Bishkek – Орталық Азиядағы бейбітшілік, тұрақтылық және даму саласындағы кадр даярлау, зерттеу, саясат өндіру орталығы. Оның жұмысы тек білім беру деңгейімен шектелмей, аймақтық қауіпсіздік, конфликтология, даму, әлеуметтік әділет, экология, құқық пен басқару салаларында нақты ықпал етуге бағытталған. Егер аймақтың қазіргі сын-қатерлерін ескерсек – миграция, шекара даулары, экологиялық дағдарыс, этносаралау, экстремизм – OSCE Academy-ның рөлі өте маңызды және қажетті.

UNDP Kyrgyzstan

UNDP Қырғызстанда 1990-шы жылдардың ортасынан бері тұрақты түрде жұмыс істеп келеді және оның негізгі міндеті – экономикалық даму, кедейлікті азайту, әлеуметтік теңдік, экологиялық басқару, мемлекет-азаматтық қоғам арасындағы диалог, сондай-ақ дау-дағдарыстарды басқару мен алдын алу саласында тұрақты механизмдер құру.

UNDP-нің қызметі көп салалы: ауылдық даму, жергілікті өзін-өзі басқару, су және табиғи ресурстарды басқару, экологиялық тұрақтылық, әйелдер мен жастардың әлеуетін арттыру, азаматтық қоғамның диалогы және дауларды шешу. Қырғызстанда бұл агенттік жиі этникалық, ресурстық және әлеуметтік шиеленістерге бағынысты жобаларды қаржыландырады. Мысалы, шекаралас ауылдарда ауыл шаруашылығы, суөткізу, жайылымдар мен жер дауларын реттеу, жергілікті билік пен тұрғындар арасында келісім механизмдерін орнату арқылы конфликтті алдын алу шараларын жүзеге асырады.

UNDP сондай-ақ құқық қорғау және басқаруды жақсарту бағытында жұмыс істейді: жергілікті өзін-өзі басқару жүйесін дамыту, бюджет ашықтығын, азаматтық қатысуды және әділетті ресурс бөлу механизмдерін орнатуды қолдайды. Бұл жолмен, табиғи ресурстарға байланысты даулар – жайылым, су, жер – әлеуметтік шиеленіске айналмай, институционалдық реттеу және қоғаммен консенсус арқылы шешіледі.

Сонымен бірге, UNDP жастар және әйелдер арасындағы әлеуметтік жауапкершілікті арттыру, әлеуметтік желілер мен медиа арқылы қоғамдық диалогты дамыту, радикалдануға қарсы білім беру, кикілжіңдерді бейбіт жолмен шешуге үйрету сияқты бағдарламалар жүргізеді. Бұл – конфликтологияның «жаңа түрін» – идеологиялық, әлеуметтік, ақпараттық шиеленістерді басқаруға бағытталған жұмыстар.

UNDP-нің тағы бір айрықша қызметі – дағдарыстық және конфликтіден кейінгі қалпына келтіру. Мысалы, этносаралық қақтығыстар болған аймақтарда қайта құрылыс, әлеуметтік интеграция, қоғамдық сенімді қалпына келтіру, диалог пен келісім орнату жобаларына қолдау көрсетеді. Бұл модель конфликтологияны тек теориялық тұрғыда емес, нақты, қолданбалы, адамдар өміріне әсер ететін құрал ретінде беретінімен маңызды.

Қырғызстан жағдайында UNDP-нің қызметі – мемлекет пен қоғам арасындағы сенімді нығайту, ресурстарды әділ басқару, дау-дауға бейім аудандарда әлеуметтік тұрақтылық орнату, жастар мен әйелдердің әлеуетін қолдау арқылы ұзақ мерзімді бейбітшілікке үлес қосу.

USAID Kyrgyzstan 

USAID Қырғызстанда тәуелсіздік алғаннан кейін-ақ дамуға, демократиялық институттарды нығайтуға, азаматтық қоғамды қолдауға, экономикалық даму мен білім беру, денсаулық, экология, жалпы даму салаларында кең ауқымды жобалар жүргізді. Оның жұмысы конфликтология элементтерін де қамтиды, себебі даму, теңдік және әлеуметтік әділет – шиеленістерді алдын алу мен шешудің негізі.

Біріншіден, USAID жергілікті басқару мен әкімшілік реформаларға қатысу арқылы жергілікті өзін-өзі басқару институттарын нығайтты. Бұл ауылдық жерлерде әкімшілік әділеттілікті қамтамасыз етуге, жер, су, табиғи ресурстарды игеру мен бөлуде ашықтық пен қатысушылықты арттыруға бағытталған. Мұндай институционалдық реформалар ресурстық қақтығыстарды азайтуға, жергілікті тұрғындар мен билік арасындағы сенімді нығайтуға мүмкіндік береді.

Екіншіден, USAID экономикалық даму, шағын және орта бизнес, ауыл шаруашылығы, инфрақұрылым, суаруды жақсарту, энерго-менеджмент сияқты жобалар арқылы әлеуметтік теңдікті арттыруға жұмыс істейді. Әсіресе ауылдық аймақтарда халықтың өмір сүру деңгейін көтеріп, кедейлікті азайту – әлеуметтік шиеленістердің әлеуметтік-экономикалық тамырын әлсіретуге бағытталған.

Үшіншіден, USAID білім беру, құқық және азаматтық қоғамды қолдауға көңіл бөледі: құқықтық сауаттылық, азаматтық белсенділік, жастар мен әйелдер құқықтарын қорғау, гендерлік теңдік, медиа және ақпараттық сауат – әлеуметтік шиеленістер туындауы мүмкін себептерді ерте кезеңде анықтап, бейбіт шешім табуға мүмкіндік береді.

Төртіншіден, USAID экология, су ресурстарын басқару, қоршаған орта жобалары арқылы табиғи ресурстармен байланысты дауларды алдын алуды көздейді. Су тапшылығы, жайылым даулары, экологиялық деградация – бұл аймақта конфликтінің қайнар көзі бола алатын факторлар. USAID-нің осындай жобалары конфликтологияның әлеуметтік-экологиялық бағытын қолдайды.

Сонымен қатар, USAID медиа, ақпараттық платформалар арқылы диалог және түсіністік мәдениетін қалыптастыруға үлес қосады: түрлі этностар мен қауымдастықтар арасындағы сенімді нығайту, мәдени әртүрлілікті құрметтеу, азаматтар арасында пікір алмасуды қолдайтын бағдарламалар жүзеге асырылады. Бұл конфликттерді алдын алу мен бейбітшілік процесін тұрақты етуге бағытталған.

Қорытындылай келе, USAID-нің Қырғызстандағы қызметі – даму, демократия, әлеуметтік әділет және экологиялық тұрақтылық арқылы конфликтологияның негізгі себептерін жоюға, дауларды институционалдық және қоғамішілік механизмдер арқылы реттеуге бағытталған кешенді жұмыс. Оның жобалары әлеуметтік-экономикалық, экологиялық, құқықтық және мәдени салаларды қамтиды, сондықтан конфликтологияны бір саламен шектемей, көпаспектілі түрде қарастыруға мүмкіндік береді.

 

Қорытынды

Қорытындылай келе, Қырғызстандағы конфликтология саласы соңғы отыз жыл ішінде аймақтың ішкі тұрақтылығы мен өңірлік қауіпсіздік архитектурасының маңызды құрамдас бөлігіне айналды. Кеңестік кезеңнен мұраланған этносаралық, әкімшілік-шаруашылық және ресурстық теңсіздікке негізделген даулар тәуелсіздік жылдарында институционалдық әлсіздік, саяси тұрақсыздық және трансшекаралық өзара сенімсіздікпен тереңдей түсті. Ош оқиғалары, Баткен соғысы, 2010 жылға этникалық қақтығыс, шекарадағы 2021–2022 жылдардағы қарулы қақтығыстар – осының бәрі Қырғызстанда даулардың алдын алу, басқару және трансформациялау бағытында кешенді ғылыми білім мен практикалық саясат қажеттігін көрсетті.

Кемел Токтомушев, Уран Ботобеков, Чолпон Орозобекова секілді зерттеушілердің еңбектері Қырғызстандағы конфликтология ғылымының қалыптасуына айтарлықтай үлес қосты. Олардың зерттеулері этникалық шиеленістерді, шекара дауларын, діни радикализм мен ресурстық қақтығыстарды қарастырып, қақтығыстардың табиғатын үстірт түсіндіретін дискурстардан бас тартып, тарихи, институционалдық және әлеуметтік факторларды кешенді талдауды ұсынады. Бұл еңбектер аймақтағы конфликтінің бір ғана себептен туындамайтынын, оның күрделі, көпқабатты құрылым екенін дәлелдейді.\Сонымен қатар, OSCE Academy, UNDP, USAID сияқты халықаралық ұйымдардың қызметі Қырғызстанда конфликтологияның қолданбалы деңгейін дамытуға жол ашты. Олар жергілікті қауымдастықтармен жұмыс істеу, ресурстарды басқару, шекаралық ынтымақтастық, радикалдануға қарсы бағдарламалар, әлеуметтік сенімді қалпына келтіру секілді бағыттарда нақты жобалар жүзеге асырып отыр. Бұл ұйымдардың жинаған әдіснамалық тәжірибесі конфликтологияның ұлттық ғылыми базасын толықтырып, аймақтағы бейбітшілік пен даму саласына практикалық үлес қосуда.

Алайда, Қырғызстандағы конфликтология толық қалыптасқан ғылыми салаға айналды деп айту әлі ерте. Зерттеулердің донорларға тәуелділігі, теориялық базаның жеткіліксіздігі, қырғыз тіліндегі ғылыми әдебиеттердің аздығы, институционалдық орталықтардың тапшылығы сала дамуын тежейді. Соған қарамастан, соңғы жылдары аймақтық ынтымақтастықтың күшеюі, ғылыми-аналитикалық орталықтардың белсенділігі және тәжірибелік зерттеулердің артуы конфликтологияның Қырғызстанда қарқынды дамып келе жатқанын көрсетеді.

Жалпы алғанда, Қырғызстандағы конфликтологияны зерттеу – тек академиялық міндет қана емес, елдің ұзақ мерзімді тұрақтылығы мен қауіпсіздігіне тікелей әсер ететін стратегиялық бағыт. Бұл салада жинақталған ғылыми және практикалық тәжірибе алдағы уақытта өңірлік бейбітшілік стратегияларын қалыптастыруға, трансшекаралық ынтымақтастықты нығайтуға және қоғамішілік сенім тетіктерін қалпына келтіруге берік негіз бола алады.


Пайдаланылған әдебиеттер 

Botobekov, U. (2019, May 18). Central Asian jihadi groups joined Taliban’s “Al-Fath Jihadi Operations”. Modern Diplomacy. Retrieved from https://moderndiplomacy.eu/2019/05/18/central-asian-jihadi-groups-joined-talibans-al-fath-jihadi-operations/
Botobekov, U. (2022). Islamic Radicalism and Terrorism in Central Asia: 1990–2020. Lexington Books.
CADGAT. (2019). Central Asia Data–Gathering and Analysis Team Reports. OSCE Academy & NUPI.
Fuerstenberg, S., & Toktomushev, K. (2021). Understanding gold mining and social conflicts in Kyrgyzstan (Working Paper No. 63). University of Central Asia.
International Crisis Group. (2012). Kyrgyzstan: Widening Ethnic Divisions in the South. https://www.crisisgroup.org
Ismailbekova, A. (2017). Conflict and kinship in Central Asia. NUPI Working Papers.
Juraev, S. (2018). Border Conflicts and Human Security in Kyrgyzstan. OSCE Academy Policy Brief.
Korneev, O. (2022). Cross-border tensions between Kyrgyzstan and Tajikistan. Central Asian Affairs.
Luta, R., Juraev, S., & Öpriş, M. (2019). Mining conflicts in Kyrgyzstan: Community relations and conflict prevention. OSCE Academy.
Megoran, N., Abdurasulov, A., & Dzhuraev, M. (2021). The Kyrgyz–Tajik Border Conflict. Eurasian Geography and Economics.
Orozobekova, C. (2020). Foreign fighters and radicalization in Central Asia. European Eye on Radicalization.
OSCE Academy in Bishkek. (2019). Conflict prevention and peacebuilding in Central Asia: Annual analytical report. OSCE.
OSCE. (2010). Report on the Kyrgyzstan Events. Organization for Security and Co-operation in Europe.
OSCE. (2011). Community Security Initiative Report. OSCE Police Reform Programme.
OSCE Academy. (2020). Annual Research Digest. OSCE Academy in Bishkek.
Toktomushev, K. (2017). Социальная сплоченность и осмысление конфликтов в приграничных районах Кыргызстана и Таджикистана (Доклад № 40). Университет Центральной Азии, Высшая школа развития, Институт государственного управления и политики.
Токтомушев, К. (2018). Понимание трансграничного конфликта в постсоветской Центральной Азии: случай Кыргызстана и Таджикистана. Connections: The Quarterly Journal, 17(1), 23-46.
UNDP Kyrgyzstan. (2015). Preventing violent extremism through social cohesion programs in Kyrgyzstan. United Nations Development Programme.
UNDP Kyrgyzstan. (2018). Peace and development analysis: Understanding the root causes of conflict in the south of Kyrgyzstan.
USAID Kyrgyz Republic. (2020). Countering violent extremism and strengthening community resilience. USAID Report.
UNOHCHR. (2012). Report of the Independent Commission on the Events in Southern Kyrgyzstan.

7. Түрікменстандағы конфликтологияны институттандыруды зерттеу (2025) +

 

Настоящий аннотационный обзор проведен в рамках научно-исследовательского проекта «Проблема институционализации конфликтологии в странах Центральноазиатской пятерки: состояние и стратегия развития» на 2025 год и посвящён состоянию институционализации конфликтологии в Туркменистане – одной из наиболее закрытых и нейтральных политических систем Центральной Азии. Ограниченность доступа к информации, слабое развитие гражданского общества и отсутствие формализованного законодательства о медиации существенно осложняют развитие профессиональных практик конфликтного управления. Вместе с тем, государственные структуры, международные организации (ОБСЕ, ПРООН) и отдельные образовательные учреждения реализуют проекты, направленные на повышение переговорных компетенций, развитие навыков миротворчества и укрепление социальной стабильности.
Туркменистан – одна из самых закрытых информационных систем в регионе; доступ к статистике конфликтов отсутствует; гражданское общество и независимые НПО развиты минимально; большая часть конфликтологических знаний поступает извне (ОБСЕ, ПРООН).
По законодательству: статьи о мировых соглашениях есть в Административно-процессуальном кодексе Туркменистана [1] (статьи 11 и 46) и в Гражданском процессуальном кодексе Туркменистана [2] (статьи 8 и 259). 
Законодательство Туркменистана не предусматривает такого способа разрешения споров как медиация [3].

 

Государственные структуры [4].
Осуществляя эффективное и активное сотрудничество с 54 авторитетными международными и региональными организациями, Туркменистан вносит вклад в укрепление культуры мира и доверия, формирование сбалансированной и инклюзивной глобальной повестки дня. Широко организует целевое использование программ, планов и проектов, реализуемых Организацией Объединенных Наций, Европейским Союзом, Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе, Содружеством Независимых Государств, Организацией исламского сотрудничества, Движением неприсоединения, Всемирной организацией здравоохранения, Всемирной туристской организацией и другими международными организациями, считает важной задачей выполнение своих международных обязательств по действующим международным договорам и конвенциям. Являясь ответственным членом международного сообщества и опираясь на свой правовой статус нейтралитета, Туркменистан продвигает философию доверительного диалога в международных отношениях и твердо придерживается принципа «Диалог – гарантия мира». С этой точки зрения наша страна руководствуется такими установками, как активизация мер по достижению всеобщего признания ее деятельности по реализации международных инициатив, представляющих всеобщую пользу, последовательное политическое и дипломатическое противодействие распространению и признанию «идеологии силы» в международных отношениях, признание дипломатических переговоров единственно приемлемым методом разрешения международных конфликтов [5].

 

2025 год был объявлен – «Международным годом мира и доверия». 
Нейтралитет по отношению с иностранными государствами [6]. Туркменистан неуклонно остается приверженным своим фундаментальным принципам и международно-правовым обязательствам: невмешательство во внешние конфликты, неучастие в многосторонних военных, политических и других структурах, имеющих наднациональный характер, приверженность мирному, политико-дипломатическому решению межгосударственных противоречий, уважение суверенитета и территориальной целостности государств, миролюбие и добрососедство. Политическая стабильность, мир и спокойствие в стране, углубление процесса демократизации общественной, государственной жизни, гражданское, межнациональное и межконфессиональное согласие, устойчивое развитие экономики, неуклонное соблюдение прав человека – все это служит росту авторитета Туркменистана на международной арене [7].
По итогам переговоров Касым-Жомарт Токаев и Сердар Бердымухамедов приняли Декларацию об укреплении дружбы и углублении многопланового стратегического партнёрства между Казахстаном и Туркменистаном, 1) комплексная программа укрепления дружбы и углубления многопланового стратегического партнёрства между Казахстаном и Туркменистаном на 2025–2027 годы; 2) меморандум о взаимопонимании между Академией государственного управления при президенте Казахстана и Институтом международных отношений Министерства иностранных дел Туркменистана [8].
Декларация об укреплении дружбы и углублении многопланового стратегического партнёрства между Туркменистаном и Республикой Казахстан [9].
С самого начала следует подчеркнуть, что в отличие от сложной ситуации между странами, делящими Ферганскую долину, две центральноазиатские страны, а именно Казахстан и Туркменистан, во многом избежали проблем, связанных с территориальными спорами, и решили вопрос по делимитации своих соответствующих сухопутных границ с соседями по региону, тем самым полностью завершив процесс их правого оформления. Туркменистан подписал соответствующие соглашения с Узбекистаном (сентябрь 2000 года) и Казахстаном (июль 2001 года), в то время как Казахстан урегулировал этот вопрос, подписав соглашения с Узбекистаном (сентябрь 2002 года), Кыргызстаном (декабрь 2001 года) и Туркменистаном (июль 2001 года). На полях встречи министров иностранных дел центральноазиатских государств, которая состоялась в Самарканде 10 ноября 2017 года, был подписан договор о стыке границ между Казахстаном, Туркменистаном и Узбекистаном. Таким образом, по словам министра иностранных дел Казахстана Кайрата Абдрахманова, этот документ ставит точку в процессе правового оформления границ этих трех государств (Tengrinews, 2017). Стоит отметить, что ранее Казахстан подписал аналогичные соглашения о стыке границ с Китаем и Кыргызстаном (1999 год), Кыргызстаном и Узбекистаном (2001 год) [10].
Посол Туркменистана в Астане Батыр Реджепов 14 февраля выступил с лекцией в Академии Государственного управления при президенте Казахстана. Он рассказал о подготовке к мероприятиям по случаю 30-летия нейтралитета республики и объявления 2025 года – «Международным годом мира и доверия» [11].
Существует также группы дружбы [12].
В Туркменистане создали музей истории нейтралитета [13, 14].
Министерство иностранных дел Туркменистана регулярно участвует в программах ОБСЕ по переговорам и дипломатическим навыкам; продвигает концепцию «постоянного нейтралитета» как инструмента предотвращения внешних конфликтов.
Министерство образования Туркменистана поддерживает тренинги и совместные образовательные проекты с международными организациями; однако специализированных кафедр конфликтологии и центров медиации нет [15].
ОБСЕ Центр в Ашхабаде регулярно проводит семинары по эффективным переговорам, медиации, раннему предупреждению конфликтов; обучает дипломатов, сотрудников госструктур и преподавателей; тренинги включают моделирование переговоров, кейсы и практику по предотвращению эскалации [16, 17]. 
ПРООН (UNDP) Туркменистан проекты по укреплению социальной устойчивости и профилактике насильственного экстремизма; программы тренинга местных фасилитаторов, образовательные модули по конфликтной чувствительности; большая часть активности направлена на молодёжь и сельские сообщества [18].
Также активно участвют в работе ООН. 8 декабря 2025 года состоялась встреча Национального Лидера туркменского народа, Председателя Халк Маслахаты Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедова со Специальным представителем Генерального секретаря Организации Объединённых Наций, главой Регионального центра ООН по превентивной дипломатии для Центральной Азии (РЦПДЦА) Кахой Имнадзе [19].
Институт Международных отношений МИД Туркменистана – основная площадка обучения переговорам, дипломатии и медиации в региональном контексте [20].
Частных и независимых конфликтологических центров не существует.

 

Ключевые исследования в области конфликтологии.
Локальная академическая база крайне ограничена из-за: минимальной свободы научной публикационной деятельности, отсутствия профильных кафедр, ориентации на государственную идеологию нейтралитета.
Учебные и методические материалы.
Внутри страны специализированных учебников по конфликтологии нет. 
Университетские курсы. В образовательных программах встречаются элементы:
«Дипломатия и переговоры»,
«Международное право и миротворчество»,
«Методы международного сотрудничества»,
«Социальные процессы и коммуникации».
Материалы в открытом доступе редки; курсы носят проектный, а не институциональный характер; отсутствуют локальные авторы и научные школы.

 

Конфликтогенные факторы и триггеры напряжённости. 
Несмотря на внешнюю стабильность, Туркменистан имеет ряд потенциальных зон риска: экономические факторы, социальные факторы, политические факторы, внешние факторы, культурные и традиционные элементы [15]. 
В контексте анализа конфликтологических рисков в Туркменистане следует отметить, что проблема потенциальных внутригосударственных региональных разногласий остаётся важным фактором политической устойчивости. Подобные риски могут проявиться в периоды трансформации или смены политического руководства, что наблюдается и в ряде соседних государств Центральной Азии. Опыт региона показывает, что внутригосударственные региональные конфликты становятся значимыми элементами борьбы за власть, как это потенциально возможно в Узбекистане и Туркменистане, а также продолжают играть заметную роль в политической динамике Кыргызстана и Таджикистана. В этой связи развитие инструментов раннего предупреждения, медиативных практик и институционального регулирования становится ключевым направлением для обеспечения долгосрочной стабильности Туркменистана [21].
Территориальные конфликты отсутвуют. Наличие анклавов и эксклавов на своей территории – нормальная практика для ряда современных государств, но главная проблема в Центральной Азии – это несогласованные границы, поскольку процесс переговоров идет уже более 20 лет, и он до сих пор не завершен. В большинстве стран Центральной Азии присутствуют анклавы и эксклавы, нет их только в Туркменистане. У Казахстана есть 2 эксклава в Узбекистане, в Таджикистане есть 2 эксклава в Кыргызстане и 1 в Узбекистане, в Кыргызстане – 4 узбекских анклава и 2 таджикских, в Узбекистане – 1 узбекский анклав, 1 киргизский анклав и казахских анклава. Несогласованность границ провоцирует различные территориальные конфликты между центральноазиатскими странами [22].

 

Инструменты управления конфликтами.
В Туркменистане управление конфликтами осуществляется в основном через административные и дипломатические механизмы. Туркменистан установил и поддерживает дипломатические отношения с 151 странами мира, открыл свои дипломатические представительства более чем 30 странах за рубежом и в нашей стране аккредитованы более 52 дипломатических представительств иностранных государств, является членом 49 международных и региональных организации, присоединился к 169 международным конвенциям и Договорам [23]. 
Формальные механизмы: государственное регулирование, прямой административный контроль; суды, дипломатические переговоры использование нейтралитета как национальной стратегии; переговорные инициативы в вопросах региональной безопасности. Отсутствует закон о медиации; отсутствуют институционализированные службы примирения.

 

Экспертные рекомендации.
Создать национальный центр конфликтологии и переговорных технологий, который будет заниматься обучением, методической разработкой и аналитикой.
Разработать законодательство о медиации, чтобы формализовать механизм внесудебного разрешения конфликтов.
Внедрить подготовку тренеров на базе объединённых программ ОБСЕ и университетов.
Укреплять местные сообщества через фасилитацию, гражданский диалог и участие молодёжи.
Создать цифровую платформу мониторинга конфликтных рисков, безопасную и анонимную.
Расширить академическую базу, включая перевод международных учебников по конфликтологии.

 

Заключение.
Анализ текущих региональных процессов также показывает, что динамика безопасности в Центральной Азии остаётся тесно взаимосвязанной. Опыт соседних государств демонстрирует, что борьба с радикальными течениями остаётся актуальной: так, в 2015 году в одном из государств региона зафиксирован переход высокопоставленного сотрудника силовых структур на сторону запрещённой международной организации. Эти тенденции создают общий фон уязвимости, который косвенно затрагивает и Туркменистан. Несмотря на традиционную политическую изолированность, Туркменистан в последние годы постепенно расширяет своё участие в региональных форматах сотрудничества – как в Центральной Азии, так и с прикаспийскими государствами. Однако непредсказуемость системы управления и периодически возникающие сообщения о дефиците продовольствия вызывают обеспокоенность относительно будущей социально-политической стабильности страны. Это усиливает интерес к развитию инструментов мониторинга конфликтов, раннего предупреждения и укреплению институциональной базы конфликтологии. Нарастающее неравномерное развитие государств Центральной Азии также формирует дополнительные риски. Если Казахстан и Узбекистан продолжат активные реформы, а другие государства региона не будут следовать аналогичной траектории, демонстрационный эффект может усилить общественные ожидания и запросы на трансформацию в Таджикистане и Туркменистане. При этом политические элиты этих стран, вероятно, будут склонны к сдерживанию подобных инициатив, что может привести к росту напряжённости и повышает значимость системной работы в области конфликтологии [24]. 
Институционализация конфликтологии в Туркменистане находится на ранней стадии и базируется преимущественно на международных проектах и дипломатической концепции постоянного нейтралитета. Формальных структур и законодательных норм практически нет, что препятствует созданию устойчивой профессиональной среды.
Тем не менее активность ОБСЕ, ПРООН и образовательных учреждений создаёт основу для формирования национальной системы обучения переговорам и управления конфликтами. При условии политической поддержки, законодательного признания медиации и расширения образовательной инфраструктуры Туркменистан может сформировать собственную модель конфликтологии, адаптированную к специфике страны и региональной безопасности.

 

Литература

1. Административно-процессуальный кодекс Туркменистана (утвержден и введен в действие Законом Туркменистана от 24 октября 2020 года за № 302-VI.) ссылка URL: https://mejlis.gov.tm/single-code/25?lang=ru (Дата обращения: 07.12.2025г.)
2. Гражданский процессуальный кодекс Туркменистана (утвержден и введен в действие Законом Туркменистана от 18 августа 2015 года за № 260-V.) ссылка URL: https://mejlis.gov.tm/single-code/23?lang=ru (Дата обращения: 07.12.2025г.) 
3. Туркменистан | Медиация Европа-Азия ссылка URL: https://mediation-eurasia.pro/mediacija-v-strane/turkmenistan#:~:text=%D0%97%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%B4%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE%20%D0%A2%D1%83%D1%80%D0%BA%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B0%20%D0%BD%D0%B5%20%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B4%D1%83%D1%81%D0%BC%D0%B0%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D0%B5%D1%82%20%D1%82%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE,%D1%81%D0%BF%D0%BE%D1%81%D0%BE%D0%B1%D0%B0%20%D1%80%D0%B0%D0%B7%D1%80%D0%B5%D1%88%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F%20%D1%81%D0%BF%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2%20%D0%BA%D0%B0%D0%BA%20%D0%BC%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F (Дата обращения: 07.12.2025 г.) 
4. Какие документы подписали Казахстан и Туркменистан по итогам переговоров президентов, ссылка URL: https://informburo.kz/novosti/kakie-dokumenty-podpisali-kazaxstan-i-turkmenistan-po-itogam-peregovorov-prezidentov (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
5. Внешняя политика ссылка URL: https://www.mfa.gov.tm/ru/articles/3 (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
6. Просмотр документов ссылка URL: https://docs.un.org/en/A/RES/50/80 (Дата обращения: 07.12.2025г.)
7. Дипломатия Туркменистана: стратегия мира, добрососедства и развития ссылка URL: https://www.inform.kz/ru/diplomatiya-turkmenistana-strategiya-mira-dobrososedstva-i-razvitiya_a3499648?ysclid=miym2ghejw383087378 (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
8. Принята Декларация об укреплении дружбы партнерства между Казахстаном и Туркменистаном ссылка URL: https://kaztag.kz/en/news/prinyata-deklaratsiya-ob-ukreplenii-druzhby-partnerstva-mezhdu-kazakhstanom-i-turkmenistanom (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
9. Декларация об укреплении дружбы и углублении многопланового стратегического партнёрства между Туркменистаном и Республикой Казахстан ссылка URL: https://www.mfa.gov.tm/ru/articles/1355 (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
10. Проблема территориальных споров в Центральной Азии – ERI ссылка URL: https://www.eurasian-research.org/publication/problema-terrytoryalnix-sporov/?lang=ru (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
11. Туркменистан представил в Казахстане принципы нейтралитета» Новости Центральной Азии ссылка URL: https://centralasia.news/32415-turkmenistan-predstavil-v-kazahstane-principy-nejtraliteta.html (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
12. Группы дружбы ссылка URL: https://mejlis.gov.tm/friendship-group/15?lang=ru (Дата обращения: 07.12.2025г.) 
13. В Туркменистане создадут музей истории нейтралитета» Новости Центральной Азии ссылка URL: https://centralasia.news/32414-v-turkmenistane-sozdadut-muzej-istorii-nejtraliteta.html (Дата обращения: 07.12.2025 г.) 
14. Музей Нейтралитета Туркменистана – Государственный музей Государственного культурного центра Туркменистана ссылка URL: https://museum.gov.tm/ru/museum/30#:~:text=%D0%AD%D1%82%D0%BE%20%D1%81%D1%8E%D0%B6%D0%B5%D1%82%D1%8B%20%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B8%20%D0%A2%D1%83%D1%80%D0%BA%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B0%2C%20%D0%BD%D0%B0%D1%87%D0%B8%D0%BD%D0%B0%D1%8F%20%D1%81%20%D0%B4%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B5%D0%B9%D1%88%D0%B8%D1%85,%D0%BD%D0%B0%20%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B2%D0%BE%D0%BC%20%D1%8D%D1%82%D0%B0%D0%B6%D0%B5.%20%D0%9E%D0%BD%20%D1%81%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%B8%D1%82%20%D0%B8%D0%B7%20%D1%82%D1%80%D0%B5%D1%85%20%D0%BE%D1%82%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D0%B2. (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
15. Водная дипломатия в действии ссылка URL: https://iirmfa.edu.tm/ru/sahypa/vodnaya-diplomatiya-v-deistvii_3395 (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
16.  Превентивная дипломатия и переговоры в нейтральных государствах в центре внимания семинаров ОБСЕ в Туркменистане | Центр ОБСЕ в Ашхабаде ссылка URL: https://ashgabat.osce.org/ru/node/184181 (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
17. ОБСЕ организовала в Туркменистане семинары по эффективному ведению переговоров | OSCE Centre in Ashgabat ссылка URL: https://ashgabat.osce.org/ru/node/559362 (Дата обращения: 07.12.2025 г.) 
18. Туркменистан и ПРООН подписали ряд стратегических соглашений | Turkmenportal.com ссылка URL: https://turkmenportal.com/ru/news/74211-turkmenistan-i-proon-podpisali-ryad-strategicheskih-soglashenii (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
19. Встреча Героя-Аркадага со Специальным представителем Генерального секретаря Организации Объединённых Наций, главой Регионального центра ООН по превентивной дипломатии для Центральной Азии ссылка URL: https://www.mfa.gov.tm/ru/news/5757 (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
20. Водные вызовы стали основной темой обсуждения специалистами на семинаре в Ташкенте ссылка URL: https://www.iirmfa.edu.tm/ru/sahypa/vodnye-vyzovy-stali-osnovnoi-temoi-obsuzdeniya-specialistami-na-seminare-v-taskente_5284 (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
21. 2005_06_MONO_Swanstrom-Cornell-Tabyshalieva_Conflict-Analysis-Central-Asia.pdf ссылка URL: https://www.silkroadstudies.org/resources/pdf/Monographs/2005_06_MONO_Swanstrom-Cornell-Tabyshalieva_Conflict-Analysis-Central-Asia.pdf (Дата обращения: 07.12.2025г.)
22. Большаков А.Г. Вопросы политологии № 5-2022.pdf ссылка URL: https://voprospolitolog.ru/images/5812022/%D0%91%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%88%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%B2%20%D0%90.%D0%93.%20%D0%92%D0%BE%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%8B%20%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%B8%20%E2%84%96%205-2022.pdf (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
23. Дипломатия Нейтрального Туркменистана: На службе мира, развития и прогресса – News Central Asia (nCa) ссылка URL: https://www.newscentralasia.net/2025/02/07/diplomatiya-nejtralnogo-turkmenistana-na-sluzhbe-mira-razvitiya-i-progressa/#:~:text=%D0%9E%20%D0%BC%D0%B0%D1%81%D1%88%D1%82%D0%B0%D0%B1%D0%B0%D1%85%20%D0%B4%D0%B8%D0%BF%D0%BB%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%BF%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%83%D1%82%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B8%D1%8F%20%D1%82%D1%83%D1%80%D0%BA%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%B3%D0%BE%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B0%D1%80%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0%20%D0%B2%20%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%B5,%D0%BE%D1%80%D0%B3%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B7%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8%2C%20%D0%BF%D1%80%D0%B8%D1%81%D0%BE%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BB%D1%81%D1%8F%20%D0%BA%20169%20%D0%BC%D0%B5%D0%B6%D0%B4%D1%83%D0%BD%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%B4%D0%BD%D1%8B%D0%BC%20%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D1%86%D0%B8%D1%8F%D0%BC%20%D0%B8%20%D0%94%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%B0%D0%BC. (Дата обращения: 07.12.2025 г.)
24. 2505-Instab-final_merged.pdf ссылка URL: https://www.silkroadstudies.org/resources/2505-Instab-final_merged.pdf (Дата обращения: 07.12.2025 г.)

 

8. Тәжікстандағы конфликт мәселелеріне жүргізілген зерттеулерге шолу (2025) +

 

Тәжікстандағы конфликтология мәселелері соңғы отыз жылда елдің саяси трансформациясы мен аймақтық қауіпсіздік архитектурасының ажырамас құрамдас бөлігіне айналды. 1991 жылы тәуелсіздік алғаннан кейін көп ұзамай басталған 1992–1997 жылдардағы азаматтық соғыс Тәжікстанды посткеңестік кеңістіктегі ең ауыр ішкі конфликттердің біріне ұрындырды. Бұл соғыс жүз мыңдаған адамды босқынға айналдырып, мемлекеттік институттардың әлсіздігін, аймақтық-рулық бөліністердің саяси сипат алуын және сыртқы акторлардың ел ішіндегі процестерге терең араласуын айқын көрсетті. Осы тәжірибе Тәжікстанда конфликтологияның зерттеу объектілерін ұзақ мерзімге анықтап берді (Akiner & Barnes, 2001; International Crisis Group, 2009).
Кеңес дәуірінде Тәжікстандағы конфликттер әлеуметтік-экономикалық қайшылықтар ретінде марксистік-лениндік парадигма шеңберінде түсіндірілсе, тәуелсіздік кезеңінде ғылыми және сараптамалық дискурс мемлекет құру, саяси тұрақтандыру және қауіпсіздікті қамтамасыз ету мәселелеріне бағытталды. Азаматтық соғыс кезеңінде және одан кейін конфликтология негізінен практикалық сипатқа ие болып, бейбіт келіссөздер, қарулы оппозицияны қарусыздандыру және қоғамды постконфликтілік қалпына келтіру тетіктерін талдауға шоғырланды.
1997 жылғы Жалпы бейбіт келісімнен кейін Тәжікстан халықаралық ұйымдар үшін постконфликтілік реттеу тәжірибесін зерттейтін маңызды алаңға айналды. БҰҰ, ЕҚЫҰ және Дүниежүзілік банк елдегі қауіпсіздік секторын реформалау, бұрынғы комбатанттарды азаматтық өмірге интеграциялау және саяси инклюзия мәселелеріне арналған бірқатар кешенді бағдарламалар мен зерттеулер жүргізді (UNDP, 2005; OSCE, 2008). Бұл материалдар кейінгі академиялық еңбектерде Тәжікстанды «реттелген, бірақ толық шешілмеген конфликт» үлгісі ретінде қарастыруға негіз болды.
2000-жылдардан бастап Тәжікстандағы конфликтология зерттеулерінде қауіпсіздікке бағдарланған дискурс басымдық ала бастады. Елде авторитарлық басқару жүйесінің нығаюы, оппозициялық күштердің саяси кеңістіктен ығыстырылуы және исламшыл қозғалыстардың қауіпсіздік қатері ретінде қарастырылуы ішкі конфликтілерді зерттеудің жаңа өлшемдерін қалыптастырды. Зерттеушілер радикализация, діни экстремизм және мемлекеттік репрессия арасындағы өзара байланысты аймақтық және халықаралық қауіпсіздік тұрғысынан талдай бастады (Heathershaw, 2013).
Тәжікстандағы конфликтологияның маңызды бағыттарының бірі – шекаралық және ресурстық конфликттер. Қырғызстанмен шекарадағы қайталанатын қарулы конфликттер, әсіресе 2021–2022 жылдары орын алған оқиғалар, су ресурстары, жайылымдар және шекараны делимитациялау мәселелерінің шешілмеген күйде қалғанын көрсетті. Халықаралық ұйымдар мен тәуелсіз сарапшылар бұл конфликттерді жергілікті деңгейдегі басқару әлсіздігі, қауіпсіздік құрылымдарының милитаризациясы және ұлттық-патриоттық дискурстың күшеюімен байланыстырады (Megoran et al., 2021).
Институционалдық тұрғыдан алғанда, Тәжікстанда конфликтология дербес академиялық сала ретінде қалыптасу сатысында тұр. Жергілікті университеттерде бұл бағыт саясаттану, халықаралық қатынастар және қауіпсіздік зерттеулері аясында қарастырылады. Сондықтан конфликтология саласындағы негізгі теориялық және эмпирикалық еңбектердің басым бөлігі халықаралық ұйымдар, шетелдік зерттеу орталықтары және аймақтық аналитикалық платформалар тарапынан жасалады. ЕҚЫҰ, БҰҰ агенттіктері және халықаралық үкіметтік емес ұйымдар Тәжікстандағы қауіпсіздік, шекаралық жанжалдар және экстремизм мәселелері бойынша тұрақты есептер жариялап келеді.
Жергілікті тәжік сарапшылары азаматтық соғыстың әлеуметтік жады, аймақтық элиталар арасындағы бәсеке және орталық пен шеткері аймақтар арасындағы қатынастарды талдауға назар аударады. Алайда конфликтология саласындағы зерттеулердің институционалдық қолдауы әлсіз, ал тәжік тіліндегі академиялық әдебиет көлемі шектеулі болып қала береді.
Осылайша, Тәжікстандағы конфликтология мәселелері азаматтық соғыс мұрасы, постконфликтілік басқару, шекаралық жанжалдар және аймақтық қауіпсіздік контекстінде дамып келеді. Халықаралық ұйымдардың белсенді қатысуы бұл саланың эмпирикалық базасын байытқанымен, жергілікті теориялық мектептің қалыптасуы мен ғылыми дербестігі әлі де өзекті мәселе болып отыр.

 

«Қырғызстан мен Тәжікстан арасындағы шекаралық даулар факторларының ерекшелігі» атты И.В. Волков пен В.П. Литвиновтардың мақаласына аналитикалық шолу

И.В. Волков пен В.П. Литвиновтың мақаласы Қырғыз Республикасы мен Тәжікстан Республикасы арасындағы шекаралық даулардың себептері мен факторларын кешенді түрде талдауға арналған. Зерттеу негізінен Памир-Алай өңірі мен оған іргелес Ферғана аңғары аумағындағы даулы кеңістіктерге шоғырланған. Авторлар бұл мәселені тек шекараны делимитациялау мен демаркациялаудың құқықтық қырларымен шектемей, оны кең тарихи-әлеуметтік және геосаяси контексте қарастырады.
Зерттеудің әдіснамалық негізін мемлекеттік шекараны тарихи, экономикалық және мәдени факторлардың ықпалымен қалыптасатын динамикалық әлеуметтік-саяси құбылыс ретінде түсіндіретін тарихи лимология құрайды. Сонымен қатар, әлемдік-жүйелік талдау әдісі қолданылып, шекаралық мәселе бір жағынан мемлекеттердің ішкі саясатының элементі ретінде, екінші жағынан Орталық Азиядағы аймақтық бәсекелестіктің маңызды факторы ретінде интерпретацияланады. Мұндай әдіснамалық синтез зерттеуге пәнаралық сипат беріп, оның аналитикалық әлеуетін арттырады.
Мақаланың мазмұндық өзегін қырғыз-тәжік шекаралық дауларының қазіргі жағдайын айқындайтын факторларды жүйелеу құрайды. Авторлар тарихи-құқықтық, әлеуметтік-экономикалық, қауіпсіздік және геосаяси факторларды бөліп көрсетеді. Әсіресе ғылыми-публицистикалық және медиалық кеңістікте кең тараған, бірақ сенімсіз немесе қате түсіндірілген тарихи-құқықтық деректерге негізделген еңбектерге жасалған сын маңызды орын алады. Волков пен Литвинов мұндай жарияланымдардың тарихи шындықты бұрмалап қана қоймай, конфликт тудыратын ақпараттық орта қалыптастырып, ұлтаралық шиеленісті күшейтетінін дәлелді түрде көрсетеді.
Зерттеуде қазіргі аумақтық қайшылықтардың қалыптасуындағы кеңестік мұраға айрықша назар аударылады. Авторлар КСРО-ның әкімшілік-аумақтық құрылымы этникалық принципке ғана емес, ең алдымен экономикалық мақсатқа сайлық пен шаруашылық мамандану факторларына негізделгенін дәйекті түрде көрсетеді. Көшпелі халықты отырықшыландыру, ирригациялық жүйелерді дамыту, гидротехникалық нысандар салу және жайылымдық әрі егіндік жерлерді қайта бөлу үдерістері объективті-тарихи сипатқа ие болып, өңірдің шаруашылық әлеуетін арттыруға бағытталды. Алайда көптеген аумақтық шешімдер ымыралы әрі уақытша сипатта қабылданып, тиісті құқықтық рәсімдермен толық бекітілмеген, бұл посткеңестік кезеңде саяси және интерпретациялық даулардың туындауына негіз болды.
Шекаралық мәселенің әлеуметтік-экономикалық өлшемі халық тығыздығының жоғары болуы, жер және су ресурстарының тапшылығы, еңбек миграциясы мен шекара маңындағы инфрақұрылымның әлсіреуі арқылы ашылады. Авторлар әлеуметтік-экономикалық тұрақсыздықтың конфликт әлеуетін күшейтіп, жергілікті жанжалдардың тез ушығуына жағдай жасайтынын негізді түрде атап өтеді. Қауіпсіздік тұрғысынан алғанда, шекараның нақты айқындалмауы жергілікті конфликттерге, трансшекаралық қылмыстың өсуіне және радикалдану қаупінің артуына әкеліп, мәселенің өңірлік және мемлекетаралық маңызын арттырады.
Геосаяси аспектіде Памир-Алай өңірінің Орталық, Оңтүстік және Алдыңғы Азия түйіскен стратегиялық кеңістік ретіндегі рөлі айқындалады. Авторлар Қырғызстан мен Тәжікстан арасындағы шекаралық дауларды сыртқы акторлардың мүдделері мен Еуразиядағы геосаяси трансформациялардан бөлек қарастыру мүмкін еместігін атап көрсетеді, бұл зерттеліп отырған мәселенің аймақтық тұрақтылық үшін маңызын күшейтеді.
Қорытынды бөлімде авторлар біржақты бағалаулардан аулақ болып, теңгерімді ғылыми тұжырымдар жасайды. Олар шекараны түпкілікті делимитациялау мен демаркациялау өздігінен мәселені толық шешпейтінін көрсетеді. Әлеуметтік-экономикалық инфрақұрылымды дамыту, трансшекаралық ынтымақтастықты кеңейту және ортақ мәдени-символдық кеңістік қалыптастыру қатар жүрмеген жағдайда, шекара маңындағы конфликт әлеуеті сақтала бермек. Осылайша, шекаралық мәселе саяси, экономикалық және гуманитарлық шешімдерді үйлестіре талап ететін кешенді міндет ретінде қарастырылады.
Жалпы алғанда, аталған мақала Орталық Азиядағы шекаралық конфликттерді зерттеуге елеулі үлес қосатын, ғылыми тұрғыдан негізделген және әдіснамалық жағынан дәйекті еңбек болып табылады. Зерттеу аналитикалық тереңдігімен, дереккөздерге сыни көзқарасымен және жоғары өзектілігімен ерекшеленеді, сондықтан оны академиялық зерттеулерде, сараптамалық-талдамалық қызметте және халықаралық қатынастар мен тарих саласындағы білім беру бағдарламаларында пайдалануға ұсынуға болады.

 

К.П. Боришполецтің «Орталық Азиядағы су-энергетикалық мәселелер: шешу жолдары» атты мақаласына ғылыми-академиялық шолу

Орталық Азиядағы су-энергетикалық мәселелерді өңірлік бәсекелестік, ынтымақтастық перспективалары және сыртқы акторлардың қатысуы тұрғысынан кешенді талдауға арналған. Автор трансшекаралық су ресурстарының ерекшелігін және аймақтың «таулы» мемлекеттері – Тәжікстан мен Қырғызстанның энергетикалық мүдделері мен «жазық» елдердің – Өзбекстан, Қазақстан және Түрікменстанның аграрлық қажеттіліктері арасындағы құрылымдық қайшылықты зерттеудің өзегіне айналдырады. Мақала саяси талдау мен халықаралық қатынастар теориясы шеңберінде жазылып, айқын аналитикалық және болжамдық сипатқа ие.
Әдіснамалық тұрғыдан зерттеу өңірлік саяси үдерістерді талдауға, елдік стратегияларды салыстырмалы қарастыруға және халықаралық әрі аймақтан тыс акторлардың рөлін бағалауға негізделген. Автор жүйелік талдау элементтерін дәйекті түрде қолдана отырып, су-энергетикалық проблематиканы посткеңестік Орталық Азиядағы ұзақ мерзімді трансформация үдерістеріне кіріктірілген тұрақты қайшылықтар кешені ретінде қарастырады. Айрықша назар өңірлік өзара іс-қимылдың институционалдық тетіктеріне, соның ішінде Мемлекетаралық су шаруашылығын үйлестіру комиссиясының қызметіне және су-энергетикалық консорциумдар құру әрекеттеріне аударылады.
Мақаланың негізгі тұжырымдамалық тезисі – Орталық Азия елдері арасындағы су-энергетикалық қатынастарда «конфликт әлеуетінің сақталуы» (консервациясы) орын алып отырғаны туралы пікір. Автор ашық әскери конфликттың болмауына қарамастан, негізгі қайшылықтардың шешілмеген күйде қалып, латентті сипат алғанын дәлелдейді. Энергоресурстарды жеңілдетілген жеткізу, су тұтыну баланстарын оңтайландыру немесе ұлтүстілік құрылымдар құру арқылы кешенді реттеу әрекеттерінің сәтсіздігі бұл қайшылықтардың құрылымдық тұрақтылығын көрсетеді. Сонымен қатар, аймақта күштік эскалацияның алдын алуда сыртқы акторлардың, ең алдымен Ресей Федерациясының, тежеуші рөлі ерекше атап өтіледі.
Мақалада жекелеген мемлекеттердің өз су-энергетикалық әлеуетін арттыру стратегияларына жан-жақты талдау жасалады. Тәжікстанның саясаты өңірлік электр энергиясын өндіруші ретіндегі мәртебесін күшейтуге бағытталған дәйекті курс ретінде сипатталады. Рогун ГЭС жобасы тек инфрақұрылымдық бастама ғана емес, сонымен қатар ішкі саяси элиталардың мүдделерімен және АҚШ тарапынан берілетін сыртқы саяси «аванс­тармен» байланысты саяси құрал ретінде қарастырылады. Қырғызстан жағдайында автор Камбар-Ата және Нарын каскадындағы ГЭС құрылысы аясындағы ресей-қырғыз ынтымақтастығының елдің энергетикалық қауіпсіздігін арттырудағы оң әсерін атап өтеді, алайда бұл үдерістің Өзбекстанмен қарым-қатынастарды күрделендіретінін де көрсетеді.
Зерттеудің жеке бір аналитикалық блогы «жазық» мемлекеттердің стратегияларына арналған. Автор Өзбекстан, Қазақстан және Түрікменстанның су қоймаларын салу, ирригациялық жүйелерді жаңғырту және шағын гидроэнергетиканы дамыту арқылы су ресурстарын «ұлттандыру» не «жекешелендіру» саясатын жүргізіп отырғанын көрсетеді. Бұл шаралар елдердің осал тұстарын азайтуға бағытталғанымен, жиынтығында трансшекаралық су пайдаланудың өңірлік теңгерімін әлсіретуге алып келеді, дегенмен қысқа мерзімді перспективада түбегейлі өзгерістерге әкелмейді.
Мақаланың маңызды ғылыми үлесі – су-энергетикалық өзара іс-қимылға сыртқы акторлардың қатысуын талдау. Автор АҚШ, Қытай, Иран стратегияларын, сондай-ақ Оңтүстік Азия елдерімен ынтымақтастық перспективаларын егжей-тегжейлі қарастырады. Су мәселесінің интернационалдануы конфликт әлеуетін төмендетпей, керісінше, оны трансформациялап, су үшін күресті электр энергиясын экспорттаудан түсетін пайда мен инвестициялық ағындар үшін бәсекелестікке айналдыратыны атап көрсетіледі. Сыртқы акторлардың рөлі екіұшты сипатқа ие: бір жағынан, олар күштік конфликттердің алдын алса, екінші жағынан, өңірдің фрагментациялануын тереңдетуге ықпал етеді.
Қорытындысында автор Орталық Азиядағы су-энергетикалық мәселелердің ұзақ мерзімді әрі құрылымдық сипатқа ие екенін атап өтеді. Оларды шешу ауқымды қаржылық ресурстарды, технологиялық жаңашылдықтарды және ұзақ уақытты талап етеді, сондай-ақ аймақ елдерінің күрделі ішкі саяси динамикасын ескеруді қажет етеді. Корпоративтік және кландық мүдделердің ықпалы көпжақты басқару тетіктерін қалыптастыруға елеулі кедергі келтіретіні көрсетіледі. Осы контексте автор Ресейдің аймақтағы саясатына қатысты ұсыныстарын тұжырымдап, екіжақты ынтымақтастықты басым бағыт ретінде қарастыруды және ірі инфрақұрылымдық жобаларға, әсіресе Рогун ГЭС-іне, сақтықпен қарау қажеттігін негіздейді.
Жалпы алғанда, К.П. Боришполецтің мақаласы Орталық Азиядағы су-энергетикалық және саяси үдерістерді зерттеуге елеулі үлес қосатын, мазмұндық жағынан тұтас әрі теориялық тұрғыдан негізделген еңбек болып табылады. Жүйелі талдау, сыртқы саяси өлшемді ескеру және ресурстық конфликттерді аймақ елдерінің ішкі саяси динамикасымен байланыстыру әрекеті жұмыстың ғылыми және қолданбалы маңызын арттырады. Бұл зерттеуді халықаралық қатынастар, аймақтық қауіпсіздік және су ресурстарын басқару мәселелеріне арналған академиялық еңбектерде, сараптамалық баяндамаларда және білім беру курстарында пайдалануға болады.


Чжао Ханьюйдің «Жаһандық державалар арасындағы бәсекелестік контекстіндегі Орталық Азияның геосаяси ландшафтының қайта құрылуы» атты мақаласына ғылыми-академиялық шолу

«Жаһандық державалар арасындағы бәсекелестік контекстіндегі Орталық Азияның геосаяси ландшафтының қайта құрылуы» мақаласы аймақтағы заманауи трансформацияларды терең зерттейтін жұмыс болып табылады. Бұл өзгерістерге жаһандық және аймақтық актерлер арасындағы көпполярлы бәсекелестіктің күшеюі әсер етеді. Автор негізгі назарын негізгі әлемдік державалардың - Ресей, Қытай, АҚШ, Еуропалық Одақ, Түркия, Үндістан және Иранның сыртқы саясат стратегияларының талдауына аударып, оны Орталық Азия мемлекеттерінің, соның ішінде Қазақстан, Өзбекстан, Тәжікстан және аймақтағы басқа елдердің жауап әрекеттерімен салыстырады. Мақалада аймақ елдерінің сыртқы күштердің өсуі әсерінен бейімделу және саяси маневр жасау механизмдерін анықтау, сондай-ақ прагматикалық көпвекторлыққа, институционалды икемділікке және сыртқы державаларға тікелей тәуелділіктен бас тартуға негізделген жаңа аймақтық субъектілік моделін қалыптастыру мәселелері басты орын алады.
Әдістемелік тұрғыдан мақала көпсалалы тәсілге сүйенеді, онда неореализм, аймақтану теориясы және «жеңіл күш» (soft power) тұжырымдамалары элементтері біріктірілген, оған салыстырмалы-саяси және институционалды талдау қосылған. Бұл тәсіл сыртқы әсердің әскери, экономикалық және мәдени аспектілерін, сондай-ақ идентичность, символдық капитал және нормаларды қалыптастыру сияқты конструктивистік өлшемдерді зерттеуге мүмкіндік береді. Ғылыми жаңалығы - «жеңіл аймақтық төзімділік» категориясын енгізу, ол Орталық Азия елдерінің стратегиялық автономияны сақтау, асимметриялы тәуелділік қаупін азайту және сыртқы бастамаларды ұлттық мүдделерге сай таңдап қолдану қабілетін сипаттайды. Бұл концепт аймақ елдері жаһандық қысымның пассивті объектілері емес, бәсекелес глобалды және аймақтық актерлер арасында тепе-теңдікті сақтау үшін тұрақты субъектілік құрылымын қалыптастыратынын көрсетеді.
Сыртқы державалардың стратегияларын талдау Ресейдің дәстүрлі түрде аймақтағы гегемондық рөлін нығайтуға бағытталғанын көрсетеді. Ол әскери ынтымақтастық пен мәдени-гуманитарлық құралдарға басымдық береді, соның ішінде ОДҚБ мен ЕАЭО құрылымдарында қатысу және орыс тілін, мәдени бастамаларды ілгерілету. Қытай «Жібек жолы» бастамасы аясында экономикалық және инфрақұрылымдық жобаларға назар аударады, несие ресурстары мен сауда дәліздерін ұсына отырып, экономикалық өзара тәуелділікті қалыптастырады, бірақ бұл аймақтық әртараптандыру мүмкіндіктерін ашады. АҚШ пен Еуропалық Одақ демократия, тұрақты даму, энергетикалық қауіпсіздік және цифрлық трансформацияға бағытталған «С5+1» және «Global Gateway» сияқты бастамаларды насихаттайды. Орта державалар - Түркия, Үндістан және Иран - мәдени, білім беру және экономикалық-діни салаларда қосымша мүмкіндіктер туғызады, бұл аймақтық көпполярлы құрылымды күрделендіреді.
Орталық Азия елдері жоғары бейімделгіштігін көрсетеді, көпвекторлы саясатты жүзеге асырады, бұл әр түрлі сыртқы серіктестермен таңдамалы ынтымақтастық, экономикалық және сауда байланыстарын әртараптандыру, аймақтық институттар мен интеграциялық бастамаларға қатысу арқылы көрінеді. Мысалы, Қазақстан ЕАЭО, ОДҚБ, Қытайдың «Жібек жолы» бастамасы мен Еуропа Одағы жобаларына қатысып, Өзбекстан Шығыс, Батыс және аймақтық ойыншылармен теңгерімді саясат жүргізеді. Мұндай стратегиялар «жеңіл аймақтық төзімділік» концептін айқын көрсетеді: елдер сыртқы бастамаларды жоққа шығармай, оларды іріктеп интеграциялап, тәуелділіктің қаупін азайтып, саяси автономияны сақтайды.
Автор сонымен қатар дәстүрлі халықаралық қатынастар теорияларының Орталық Азия контекстінде трансформациясын қарастырады. Классикалық геосаяси тәсілдер, мысалы, Х. Макиндтердің «Heartland» концепциясы кеңістікті бақылау мен күш балансына басымдық берсе, қазіргі зерттеулер (Цао Хуанг, Юй Юэ және басқалар) экономикалық, институционалды, мәдени және символдық өзара әрекеттестік өлшемдерін баса көрсетеді. Конструктивистік тәсіл аймақтық субъектілікті институционалды тәжірибелер, коллективтік бастамалар және символдық қоғамдарды қалыптастыру арқылы түсіндіруге мүмкіндік береді. Осы тұрғыдан алғанда, Орталық Азия жаһандық саясатта белсенді агент болып табылады, тіпті ірі державалардың қысымы болса да, өз күн тәртібін қалыптастыра алады.
Мақала көрсеткендей, қазіргі Орталық Азияның геосаяси ландшафты күрделі көпполярлы құрылымға ие, онда ірі державалар мен аймақтық ойыншылардың мүдделері қиылысады. Мұндай жүйеде басым стратегия конфликт емес, институционалды және саяси прагматизм болып табылады, ол икемді позицияны, сыртқы байланыстарды әртараптандыру және аймақтық платформаларды қалыптастыру арқылы жүзеге асады. «Жеңіл аймақтық төзімділік» концепті аз және орта деңгейдегі мемлекеттердің стратегиялық автономияны сақтап, институционалды маневр жасап, сыртқы бастамаларды өз мүдделеріне бейімдеуге қалай мүмкіндік беретінін түсінуге аналитикалық құрал болып табылады.
Қорытындылай келе, мақала Орталық Азия аймағы жаһандық саясат объектісінен белсенді субъектке айналып келе жатқанын көрсетеді. Аймақтық субъектілік көпвекторлы өзара әрекеттестік, институционалды икемділік және сыртқы әсерді прагматикалық бейімдеу арқылы қалыптасады, бұл елдерге ұлттық мүдделердің тұрақты құрылымын құруға және глобалды және аймақтық күш орталықтары арасында теңгерім сақтауға мүмкіндік береді. Осылайша, XXI ғасырдағы Орталық Азияның геосаяси ландшафтының қайта құрылуы сыртқы және ішкі факторлардың күрделі өзара әрекеттестігін сипаттайды, онда басты элемент - елдердің сыртқы актерлердің әсерін өз тұрақты және ұлттық маңызды даму, қауіпсіздік және аймақтық координация формаларына интеграциялау, теңгеру және трансформациялау қабілеті.

 

А.Я. Нейматовтың «Тәжікстандағы түсті революцияның контурлары мен сценарийлері» атты мақаласына шолу

Бұл мақала Тәжікстан Республикасындағы саяси тұрақтылық мәселелерін және онда «түсті революция» сценарийінің іске асу ықтималдығын кешенді түрде талдауға арналған. Автор бұқаралық наразылықтар мен мемлекеттік төңкерістерді ішкі әлеуметтік-экономикалық қайшылықтардың аяқасты көрінісі ретінде емес, керісінше, ішкі конфликттық желілерді, желілік технологияларды және психологиялық жұмылдыру тетіктерін пайдалану арқылы жүзеге асырылатын мақсатты сыртқы ықпалдың нәтижесі ретінде түсіндіретін басқарылатын саяси трансформациялар тұжырымдамасына сүйенеді. Осы тұрғыдан алғанда, зерттеу қазіргі заманғы ресейлік саясаттануда кең таралған ұлттық және аймақтық қауіпсіздік парадигмасы аясында орындалады.
Мақаланың тұжырымдамалық өзегі Тәжікстанды геосаяси тәуекелі жоғары аймақта орналасқан мемлекет ретінде қарастыруға негізделген. Автор республиканың Орталық Азиядағы әскери-стратегиялық маңызын жүйелі түрде дәлелдей отырып, оны тұрақсыз ауған кеңістігі мен посткеңестік елдер, сондай-ақ Ресей мен Қытай арасындағы өзіндік «қорғаныс белдеуі» ретінде сипаттайды. Трансұлттық радикалды исламшыл желілердің күшеюі, есірткі трафигінің артуы және АҚШ пен НАТО күштерінің Ауғанстаннан ішінара шығарылуынан кейінгі аймақтық күштер тепе-теңдігінің өзгеруі, автордың пікірінше, тәжік бағытының жаһандық және өңірлік стратегиялардағы маңызын арттыра түседі. Осы тұрғыда Тәжікстан ішкі саяси күрестің объектісі ғана емес, сонымен қатар ірі халықаралық акторлар арасындағы кең ауқымды геосаяси қарсыластықтың элементі ретінде қарастырылады.
Зерттеуде ықтимал тұрақсызданудың сыртқы саяси өлшеміне айрықша көңіл бөлінеді. Автор АҚШ-ты Орталық Азиядағы Ресей мен Қытай ықпалын әлсіретуге мүдделі негізгі сыртқы субъект ретінде айқындайды. Бұл контексте «түсті революция» елдің сыртқы саяси бағдарын өзгертуге, еуразиялық интеграциялық жобаларды әлсіретуге және өңірлік тұрақсыздықты күшейтуге бағытталған геосаяси қысым құралы ретінде түсіндіріледі. Сонымен қатар, Ресейде тыйым салынған «Ислам мемлекеті» террористік ұйымын қоса алғанда, радикалды исламшыл факторға ерекше мән беріледі; автордың пайымдауынша, ол деструктивті сценарийлер шеңберінде күштік ресурс ретінде пайдаланылуы мүмкін. Мұндай интерпретация зерттеуге айқын геосаяси және конфликтологиялық сипат береді.
Ішкі саяси жағдайды талдау Тәжікстандағы саяси режимнің құрылымдық осал тұстарын айқындауға негізделген. Нейматов биліктің кландық сипатын егжей-тегжейлі талдай отырып, билік ресурстарына толықтай ие болып отырған оңтүстік (Куляб) элитасы мен саяси ықпалдан шеттетілген солтүстік элиталар арасындағы қарама-қайшылықты атап көрсетеді. Бұл бөлініс жасырын наразылық әлеуетінің көзі ретінде қарастырылады және белгілі бір жағдайларда сыртқы күштер тарапынан белсенді түрде пайдаланылуы мүмкін деп бағаланады. Автордың ойынша, режимнің сыртқы тұрақтылығына қарамастан, мұндай құрылымдық теңгерімсіздіктер саяси дестабилизация үшін қолайлы орта қалыптастырады.
Аймақтық өлшем тұрғысынан алғанда, мақалада Таулы-Бадахшан автономиялық облысындағы жағдайға ерекше назар аударылады. Памир халқы саяси тұрғыдан ең ұйымшыл, жұмылдыруға дайын және айқын өңірлік бірегейлігі бар топ ретінде сипатталады. Автор оларды бұқаралық наразылықтар мен қарулы конфликттерге қатысу тәжірибесі бар, ықтимал «түсті революцияның» негізгі қозғаушы күші бола алатын әлеуметтік база ретінде қарастырады. Бұл тұрғыда Тәжікстандағы ахуал 2013–2014 жылдардағы Украинадағы оқиғалармен салыстырылады, мұндай салыстырулар зерттеудің типологиялық ауқымын кеңейткенімен, белгілі бір деңгейде бағалауыш сипатқа да ие.
Элиталық және аймақтық талдауды толықтыра отырып, автор әлеуметтік-идеологиялық үдерістерге, әсіресе діни фактордың күшеюіне назар аударады. Ауылдық аймақтар мен жастар ортасындағы исламдану, әлеуметтік желілерді идеологиялық ықпал ету және желілік қауымдастықтарды қалыптастыру құралы ретінде пайдалану «түсті революцияның» дайындық кезеңінің элементтері ретінде түсіндіріледі. Автор бұл үдерістердің жасырын, латентті сипатта өрбитінін және мемлекеттік органдар тарапынан уақтылы әрекет етуді қиындататынын атап өтеді.
Мақаланың маңызды бөлігін Ресейдің, сондай-ақ ҰҚШҰ мен ШЫҰ сияқты халықаралық ұйымдардың рөлі туралы талдау құрайды. Автор оларды Тәжікстандағы саяси тұрақтылықтың негізгі кепілі ретінде бағалайды. Ресейдің әскери қатысуы, жедел ден қою ұжымдық күштері, әскери-техникалық және саяси ынтымақтастық тетіктері «түсті революция» сценарийін тежеудің басты құралдары ретінде сипатталады. Әсіресе, мұндай төңкерістерге қарсы ұжымдық мониторинг, алдын алу және бейбітшілікті сақтау шараларын қамтитын жаңа модельдің қалыптасу мүмкіндігі туралы тұжырым ғылыми тұрғыдан қызығушылық тудырады.
Сонымен қатар, зерттеудің бірқатар шектеулері де бар. Кең әдіснамалық аппарат жарияланғанына қарамастан, талдау көбіне сараптамалық бағаларға, аналогиялар мен болжамдарға сүйенеді, ал жүйелі эмпирикалық деректер мен социологиялық зерттеулер нәтижелері шектеулі түрде қолданылған. Бұған қоса, мәтіннің айқын нормативтік-бағалауыш сипаты аналитикалық және публицистикалық стиль арасындағы шекараны біршама бұлдыратады. Әлеуметтік-экономикалық факторларға, институционалдық әлсіздіктерге немесе авторитарлық жүйелердің ішкі эволюция логикасына басымдық беретін баламалы түсіндіру үлгілері жеткілікті деңгейде қарастырылмаған.
Жалпы алғанда, А.Я. Нейматовтың мақаласы Тәжікстандағы саяси үдерістерді «түсті революциялар» теориясы мен ұлттық қауіпсіздік дискурсы тұрғысынан кешенді түрде түсіндіретін тұжырымдамалық тұрғыдан біртұтас еңбек болып табылады. Ол посткеңестік кеңістіктегі саяси дағдарыстарды сыртқы дестабилизация факторлары мен геосаяси салдарлар арқылы талдауға бейім ресейлік саясаттану дәстүрінің айқын көрінісі болып саналады. Зерттеу Орталық Азия проблематикасын, сондай-ақ қазіргі заманғы саяси тұрақсыздық пен наразылық қозғалыстарын түсіндіру тәсілдерін зерделеу үшін маңызды, алайда оны баламалы теориялық ұстанымдармен салыстыра отырып, сыни тұрғыдан қарастыру қажет.

 

П. Насимованың «Егемен Тәжікстан жағдайындағы ұлттық саясатты жүзеге асырудың ерекшеліктері» атты мақаласына шолу

 Посткеңестік мемлекет құру үдерісіндегі аса өзекті мәселелердің бірі – ұлттық егемендік, әлеуметтік-саяси трансформация және конфликттан кейінгі даму жағдайында ұлттық саясатты қалыптастыру мен іске асыру проблемаларын кешенді түрде талдауға болатын. Автор бұл мақалада ұлттық саясатты мемлекеттік қызметтің қосалқы немесе екінші дәрежелі бағыты ретінде емес, саяси жүйенің тұрақтылығын қамтамасыз ететін, қоғамды топтастыратын және мемлекеттің аумақтық тұтастығын сақтауға ықпал ететін іргелі фактор ретінде қарастырады.
Зерттеудің теориялық-әдіснамалық негізі ұлттық саясатты ұлттар мен этностар арасындағы және ішкіұлттық қатынастарды реттеуге, халықтардың тең құқықтылығын қамтамасыз етуге, олардың әлеуметтік-мәдени дамуына жағдай жасауға бағытталған мақсатты мемлекеттік шаралар жүйесі ретінде түсіндіруге сүйенеді. Автор көпэтносты Тәжікстан жағдайында, яғни 80-нен астам ұлттар мен этникалық қауымдастықтар өмір сүретін мемлекетте ұлттық саясаттың маңызы ерекше екендігін дәлелдейді. Бұл саясат саяси тұрақтылықты нығайту, азаматтық бірегейлікті қалыптастыру және этносаралық конфликттердің алдын алу мәселелерімен тікелей байланысты.
Мақаланың маңызды артықшылықтарының бірі – ұлттық саясаттың қалыптасуын Тәжікстанның нақты тарихи даму жағдайларымен тығыз байланыста қарастыруы. Автор Кеңес Одағының ыдырауынан кейінгі кезеңде ұлттық саясаттың терең жүйелік дағдарыс жағдайында қалыптасқанын көрсетеді. Бұл дағдарыс бұрынғы саяси-экономикалық жүйенің күйреуімен, мемлекеттік институттардың әлсіреуімен және әлеуметтік-саяси шиеленістің күрт өсуімен сипатталды. Осындай жағдайда ұлттық саясат тұрақты институционалдық ортада емес, саяси, аймақтық және идеологиялық күштердің қатаң қарсыласуы жағдайында жүзеге асырылды, бұл оның тиімділігін едәуір қиындатты.
Зерттеуде азаматтық соғыстың себептері мен оның ұлтаралық қатынастарға тигізген әсеріне айрықша назар аударылады. Автор Тәжікстандағы конфликттердің негізінен жергілікті және аймақтық сипатта болғанын, алайда саяси вакуум мен идеологиялық бағдарсыздық жағдайында олардың ұлтшылдық, шовинистік және діни экстремистік сипат алғанын ғылыми тұрғыдан негіздейді. Осы тұрғыда ұлттық саясат тек этносаралық қатынастарды реттеу құралы ғана емес, сонымен қатар мемлекеттің тұтастығына қауіп төндірген деструктивті идеологияларды еңсерудің маңызды тетігі ретінде сипатталады.
Мақалада ұлттық саясатты жүзеге асырудың институционалдық тетіктері де жан-жақты ашылған. Автор бұл саясаттың президенттік институт, парламент, үкімет, салалық министрліктер мен ведомстволар, сондай-ақ қоғамдық ұйымдар мен бұқаралық ақпарат құралдарының қатысуымен іске асырылатынын көрсетеді. Мұндай көзқарас ұлттық саясатты экономикалық, әлеуметтік, мәдени, білім беру және ақпараттық салаларды қамтитын кешенді, көпсалалы мемлекеттік қызмет ретінде қарастыруға мүмкіндік береді.
Зерттеуде саяси көшбасшылықтың және халықаралық қауымдастықтың ұлтаралық қатынастарды тұрақтандырудағы рөліне ерекше мән беріледі. 1997 жылы қол қойылған Бейбітшілік пен ұлттық келісім туралы жалпы келісім ұлттық саясаттың дамуына шешуші кезең ретінде бағаланады. Бұл құжат конфликттан диалог пен консенсусқа негізделген модельге көшуге жол ашты. Автор БҰҰ, ЕҚЫҰ, ТМД сияқты халықаралық ұйымдардың қатысуын Тәжікстандағы бейбітшілікті қалпына келтіру үдерісінің маңызды факторы ретінде қарастырып, тәжік тәжірибесін постконфликттық қоғамдарды тұрақтандырудың үлгісі ретінде сипаттайды.
Мақаланың мазмұнында мемлекеттік ұлттық саясаттың тұжырымдамалық негіздері де терең талданады. Олардың қатарына халықтардың тең құқықтылығы, адам құқықтарының басымдығы, ұлтшылдық пен экстремизмге жол бермеу, мәдени және тілдік әртүрлілікті құрметтеу қағидаттары жатады. Бұл қағидаттар автор тарапынан декларативті ұстанымдар ретінде емес, Тәжікстан Республикасының Конституциясында, заңнамалық актілерінде және мемлекеттік бағдарламаларында нақты бекітілген нормативтік бағдарлар ретінде қарастырылады.
Зерттеуде ұлттық саясаттың мәдени-ағартушылық өлшеміне ерекше назар аударылған. Автор білім беру, ғылым мен мәдениетті ұлттық сана-сезімді, азаматтық бірлікті және ұлтаралық төзімділікті қалыптастырудың негізгі құралдары ретінде көрсетеді. Мақалада келтірілген білім беру және мәдени мекемелердің дамуына қатысты деректер ұлттық саясаттың практикалық сипатын және оның қоғамның рухани тұтастығын нығайтудағы рөлін айқын көрсетеді.
Сонымен қатар зерттеу негізінен сипаттамалық және жинақтаушы сипатта болғандықтан, кейбір мәселелер бойынша сыни талдаудың тереңдігі шектеулі екені байқалады. Атап айтқанда, этносаралық қатынастар саласындағы шешілмеген проблемалар, әлеуетті тәуекелдер және Тәжікстан тәжірибесін басқа посткеңестік мемлекеттермен салыстырмалы талдау жеткілікті деңгейде қамтылмаған. Дегенмен бұл жағдай зерттеудің ғылыми маңызын төмендетпейді, керісінше, болашақтағы зерттеулерге бағыт-бағдар береді.
Жалпы алғанда, П. Насимованың мақаласы егемен Тәжікстандағы ұлттық саясаттың тарихи алғышарттарын, институционалдық тетіктерін, құндылықтық негіздерін және практикалық нәтижелерін терең ашып көрсететін іргелі ғылыми еңбек болып табылады. Зерттеу ұлттық саясаттың мемлекеттілікті сақтау, конфликттердің салдарын еңсеру және көпұлтты азаматтық қоғамды қалыптастырудағы шешуші рөлін дәлелдейді. Мақала этносаясаттану, мемлекеттік саясат және ұлттық даму мәселелерін зерттейтін ғылыми еңбектер үшін теориялық әрі практикалық тұрғыдан құнды материал болып саналады.

 

Қорытынды

Тәжікстандағы әлеуметтік-саяси тұрақтылық пен мемлекеттік саясаттың тиімділігі, сонымен қатар этносаралық және аймақтық конфликттерді реттеу мәселелері қазіргі зерттеулерде негізгі назарда тұр. П. Насимова (2014) Тәжікстандағы ұлттық саясаттың жүзеге асу ерекшеліктерін талдай отырып, этникалық алуандық пен тарихи-мәдени контексттің мемлекеттің ішкі саясатын қалыптастырудағы маңызды рөлін көрсетеді. Автор атап өткендей, егемендік алған кезеңнен бастап Тәжікстанда ұлттық саясат этносаралық тұрақтылық пен азаматтық бірлікті қамтамасыз ету құралы ретінде қолданылған, алайда мемлекеттің институттық әлеуетінің жеткіліксіздігі кейде конфликттердің туындауына ықпал еткен (Насимова, 2014).
Азад Нейматов (2018) Тәжікстандағы саяси конфликттерді «түс революциясы» сценарийлері тұрғысынан талдайды. Зерттеу көрсеткендей, посткеңестік кезеңде саяси вакуум, экономикалық қиындықтар және әлеуметтік теңсіздіктер қоғамдағы наразылықтарды күшейтіп, сыртқы әсерлерге сезімталдықты арттырған. Бұл контекстте ұлттық саясаттың тұрақты институционалдық негізін қалыптастыру конфликттердің алдын алу мен саяси тұрақтылықты сақтауда шешуші рөл атқарады (Нейматов, 2018).
Табиғи ресурстар мен аймақтық мәселелер де конфликттердің туындауына ықпал етеді. К. Боришполец (2013) Орталық Азиядағы су-энергетикалық мәселелерді қарастыра отырып, Тәжікстанның су ресурстарын басқарудағы аймақтық шиеленістердің нақты көріністерін көрсетеді. Автордың пікірінше, су мәселелері тек экономикалық сипат қана емес, сондай-ақ саяси конфликттердің қозғаушы факторы болып табылады, әсіресе көрші мемлекеттер – Қырғызстан мен Өзбекстанмен қарым-қатынаста (Боришполец, 2013).
Шекаралық даулар да аймақтық конфликтологияның маңызды аспектісі ретінде қарастырылады. И. Волков пен В. Литвинов (2024) Тәжікстан мен Қырғызстан арасындағы шекаралық конфликттердің ерекшеліктерін талдап, олардың тек территориялық сипатқа ие емес, сонымен қатар этникалық, экономикалық және саяси факторларға байланысты екенін көрсетеді. Авторлар шекаралық дау-дамайларды шешуде дипломатиялық механизмдердің, халықаралық құқықтық нормалардың және аймақтық интеграциялық институттардың рөлін ерекше атап көрсетеді (Волков, Литвинов, 2024).
Жалпы қорытындылай келе, Тәжікстандағы конфликтологияның негізгі ерекшеліктері бірнеше бағыт бойынша көрінеді:
Этникалық және ішкі саяси факторлар – ұлттық саясат пен этносаралық қатынастар мемлекеттің тұрақтылығы үшін шешуші болып табылады (Насимова, 2014).
Сыртқы ықпал және саяси сценарийлер – посткеңестік кезеңдегі саяси вакуум, экономикалық дағдарыс және сыртқы ықпалдар конфликттердің тетігін күшейтеді (Нейматов, 2018).
Ресурстық шиеленістер – су және энергетикалық ресурстарға қатысты даулар аймақтық конфликттердің негізгі қозғаушы факторлары болып табылады (Боришполец, 2013).
Шекаралық және аймақтық даулар – көршілес мемлекеттермен шекаралық конфликттер этникалық, экономикалық және саяси факторлар арқылы ушығып, дипломатиялық шешімдерді қажет етеді (Волков, Литвинов, 2024).
Осылайша, Тәжікстандағы конфликтология кешенді сипатқа ие болып, ұлттық саясаттың институционалды әлеуеті, сыртқы саяси сценарийлер, табиғи ресурстар мен шекаралық мәселелердің өзара ықпалы арқылы айқындалады. Конфликттерді алдын алу және тұрақтылықты қамтамасыз ету үшін саяси институттар мен аймақтық интеграциялық механизмдердің үйлесімді жұмыс істеуі шешуші маңызға ие.

 

Пайдаланылған әдебиеттер

Волков И.В., Литвинов В.П. Специфика факторов пограничных споров между Кыргызстаном и Таджикистаном // Международное сотрудничество евразийских государств: политика, экономика, право. 2024. №4. С. 70-76. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/spetsifika-faktorov-pogranichnyh-sporov-mezhdu-kyrgyzstanom-i-tadzhikistanom (дата обращения: 20.12.2025).
Боришполец К.П. Водно-энергетические проблемы Центральной Азии: возможные пути решения // Вестник МГИМО. 2013. №3 (30), С. 25-28. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/vodno-energeticheskie-problemy-tsentralnoy-azii-vozmozhnye-puti-resheniya (дата обращения: 20.12.2025).
Чжао Х. Перестройка геополитического ландшафта Центральной Азии в контексте глобальной конкуренции держав // Право и политика. 2025. №8. С. 58-70. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/perestroyka-geopoliticheskogo-landshafta-tsentralnoy-azii-v-kontekste-globalnoy-konkurentsii-derzhav (дата обращения: 21.12.2025).
Нейматов А.Я. Контуры и сценарии цветной революции в Таджикистане // Мировая политика. 2018. №3. С. 107-112. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kontury-i-stsenarii-tsvetnoy-revolyutsii-v-tadzhikistane (дата обращения: 21.12.2025).
Насимова П.А. Особенности осуществления национальной политики в условиях суверенного Таджикистана // Вестник Педагогического университета. 2014. №1-2 (56). С. 24-32. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/osobennosti-osuschestvleniya-natsionalnoy-politiki-v-usloviyah-suverennogo-tadzhikistana (дата обращения: 21.12.2025).


 

9. Өзбекстандағы конфликтологияны институттандыруға арналған іргелі ғылыми әдебиеттер (2025) +

 

В рамках научно-исследовательского проекта «Проблема институционализации конфликтологии в странах Центральноазиатской пятерки: состояние и стратегия развития» на 2025 год было запланировано проведение комплексного исследования и формирование теоретической базы по тематике проекта. Основной целью данного этапа является систематизация и аналитическое осмысление существующих научных трудов, касающихся развития конфликтологии как самостоятельной дисциплины в регионе Центральной Азии, с особым акцентом на страны «Центральноазиатской пятерки» (Узбекистан, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан). Согласно календарному плану проекта, одним из ожидаемых результатов является аннотационный обзор фундаментальной научной литературы, посвященной институционализации конфликтологии. 
Настоящий обзор охватывает научные работы, посвященные формированию, развитию и институциональному закреплению конфликтологических исследований в Узбекистане, начиная с периода получения страной независимости и до настоящего времени. Особое внимание в обзоре уделяется анализу публикаций узбекистанских ученых, изучающих теоретические и прикладные аспекты конфликтологии, внедрение методов медиации и альтернативного разрешения споров, а также развитие образовательных и правовых институтов, обеспечивающих формирование профессиональной среды конфликтологов. Таким образом, аннотационный обзор служит фундаментальной базой для дальнейшего исследования и разработки стратегий институционализации конфликтологии в странах Центральной Азии, позволяя выявить существующие достижения, пробелы и перспективные направления развития науки.

 

Автор(ы): Sherqobilova Sh.
Название: Кодекс этики медиаторов Ташкентского центра медиации
Тематика: Медиация, Кодекс
Выходные данные: Ташкент: Lesson press, 2023, 104 с.
Краткая аннотация. Кодекс этики медиаторов ТЦМ представляет собой набор норм и принципов, регламентирующих профессиональное поведение медиаторов при проведении медиации альтернативного способа разрешения споров. В основе кодекса лежат положения Закон Республики Узбекистан «О медиации», который закрепляет принципы добровольности, конфиденциальности, равноправия и сотрудничества сторон, а также независимости и беспристрастности медиатора. Кодекс направлен на укрепление доверия к институции медиации, повышение качества услуг, защиту прав и интересов сторон, справедливое, честное и профессиональное урегулирование споров без судебных тяжб. При этом он подразумевает добровольное присоединение медиаторов и их обязанность соблюдать стандарты даже после завершения процедуры. В целом, кодекс ТЦМ отражает современные международные и национальные стандарты медиации и служит этической основой для профессиональной деятельности медиаторов в Узбекистане, обеспечивая гарантии справедливости, нейтралитета, уважения и защиты прав сторон.

 

Автор(ы): Шеркобилова Ш.
Название: Повышение роли института медиации в разрешении конфликтов
Тематика: Медиация, альтернативное разрешение конфликтов, правовая и институциональная база Узбекистана
Выходные данные: Educational Research in Universal Sciences, 2(4 SPECIAL), 631–637. Retrieved from https://erus.uz/index.php/er/article/view/2909 
Краткая аннотация. Статья посвящена анализу роли института медиации в разрешении конфликтов в Узбекистане и определению направлений его усиления в правовой и социальной практике. Автор рассматривает правовую основу медиативных процедур, включая Закон «О медиации» (2018) и положения процессуальных кодексов, и выделяет основные сферы применения медиативных механизмов: семейные, трудовые, экономические, корпоративные и административные конфликты. В работе выявлены ключевые проблемы внедрения медиации, такие как недостаточная подготовка специалистов, низкая информированность населения о возможностях медиативного урегулирования споров и ограниченное доверие к процедурам примирения. 
Шеркобилова Ш. предлагает конкретные меры для повышения эффективности института, включая расширение образовательных программ по медиации, создание специализированных центров, внедрение информационных кампаний и интеграцию медиативных процедур в практику государственных и корпоративных структур. Работа подчёркивает, что институционализация медиации способствует снижению судебной нагрузки, укреплению культуры мирного разрешения конфликтов и формированию профессиональной среды конфликтологов. Таким образом, исследование представляет значительный вклад в развитие конфликтологии в Узбекистане, обеспечивая теоретическую и практическую основу для дальнейших научных исследований и развития медиативной практики в стране.

 

Автор(ы): Махмудов У.Б.
Название: Этнотерриториальные конфликты в центральноазиатском регионе феномен узбекской дипломатии
Тематика: Этнотерриториальные проблемы, этнокультура, этнополитика, границы, делимитация, демаркация
Выходные данные: EESJ. 2021. №7-2 (71). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/etnoterritorialnye-konflikty-v-tsentralnoaziatskom-regione-fenomen-uzbekskoy-diplomatii (дата обращения: 02.12.2025).
Краткая аннотация. Статья посвящена анализу этнотерриториальных конфликтов в Центральной Азии и особенностей дипломатических подходов Узбекистана к их разрешению. Автор рассматривает исторические, политические и социально-культурные предпосылки возникновения межэтнических и пограничных споров в регионе, выделяя ключевые проблемные зоны и факторы напряженности. Основное внимание уделяется роли Узбекистана как стабильного и конструктивного участника региональной дипломатии, а также его усилиям по разработке стратегий мирного урегулирования конфликтов через двусторонние и многосторонние переговоры, участие в международных организациях и применение механизмов превентивной дипломатии. 
В статье проанализированы конкретные примеры урегулирования пограничных и этнических споров, демонстрирующие активную позицию Ташкента в поддержании региональной безопасности и укреплении межгосударственного сотрудничества. Автор делает вывод, что феномен узбекской дипломатии характеризуется прагматизмом, соблюдением баланса интересов соседних государств и ориентацией на долгосрочную стабильность Центральной Азии. Работа имеет значимость для развития конфликтологии, так как демонстрирует практическую реализацию принципов мирного урегулирования конфликтов и служит примером институционализированной внешнеполитической практики в регионе.

 

Автор(ы): Робияхон Закриёхонова
Название: Стили разрешения конфликтов и их эффективность в организациях Узбекистана
Тематика: Разрешение конфликтов, конкуренция, компромисс, приспособление, избегание, решение проблем, коммуникация, обучение, культура
Выходные данные: Central Asian Journal of Innovations on Tourism Management and Finance, 6(1), 160-173. https://doi.org/10.51699/cajitmf.v6i1.837
Краткая аннотация. Статья посвящена изучению стилей разрешения конфликтов и их эффективности в организациях Узбекистана. Автор анализирует различные подходы к управлению конфликтами, включая компромисс, сотрудничество, избегание, приспособление и конкуренцию, с целью выявления, какие из них наиболее результативны в местном организационном контексте. В исследовании рассматриваются факторы культурного и социального влияния на поведение сотрудников, подчеркивается значимость национальных и корпоративных особенностей при выборе стратегии урегулирования споров. Автор выявляет, что эффективность применения того или иного стиля зависит от специфики конфликта, организационной культуры и личностных характеристик участников, а также подчеркивает необходимость системного подхода к обучению персонала методам конструктивного разрешения конфликтов. 
Работа делает вывод о том, что адаптация мировых моделей разрешения конфликтов к особенностям узбекских организаций способствует повышению продуктивности, снижению напряженности в коллективе и укреплению внутренней корпоративной стабильности. Данное исследование имеет практическую значимость для развития конфликтологии в Узбекистане, поскольку демонстрирует взаимосвязь теории стилей конфликтного поведения с реальными организационными практиками, а также дает рекомендации по внедрению эффективных механизмов управления конфликтами на национальном уровне.

 

Автор(ы): Рахматов Отабек Одилович
Название: Механизмы разрешения социальных конфликтов в обеспечении стабильности и безопасности общества 
Тематика: Стабильность, безопасность, социальные конфликты, разрешение конфликтов, Узбекистан, политико-правовые механизмы, социальные программы
Выходные данные: Conferencea, (2024), 22-26. 
https://conferencea.org/index.php/conferences/article/view/3509
Краткая аннотация. Статья посвящена исследованию механизмов разрешения социальных конфликтов и их роли в обеспечении стабильности и безопасности общества. Автор рассматривает различные подходы к урегулированию конфликтов на социальном и институциональном уровнях, включая правовые, организационные и медиативные методы. Особое внимание уделяется анализу факторов, влияющих на эффективность этих механизмов, таких как структура общества, социальная напряженность, уровень правовой грамотности граждан и деятельность государственных и общественных институтов. Автор делает вывод, что системное внедрение эффективных методов разрешения конфликтов способствует снижению социальной напряженности, укреплению общественного доверия и повышению безопасности на региональном и национальном уровне. Работа имеет практическую значимость для развития конфликтологии в Узбекистане и формирования профессиональной среды специалистов по управлению социальными конфликтами.
В условиях глобализации и растущей социальной неоднородности разрешение социальных конфликтов приобретает особую важность для обеспечения стабильности и безопасности общества. Выводы работы подчеркивают значимость комплексного и системного подхода к разрешению социальных конфликтов как ключевого фактора в укреплении стабильности и безопасности общества. 

 

Автор(ы): Хошимова Г.Ф., Болтаева Б.Х.
Название: Социальные технологии разрешения межнациональных конфликтов
Тематика: Социальная технология, этнос, межнациональные конфликты, конфликты, отношения, общество, элемент, методы, аспекты
Выходные данные: Том 4 № 4 (2021): Журнал социальных исследований. https://www.tadqiqot.uz/index.php/soci/article/view/3677/3496
Краткая аннотация. В статье исследуются и анализируются пути разрешения межнациональных конфликтов. Основная цель данной статьи – сформировать представление об основных инструментах предотвращения межнациональных конфликтов, что является актуальной проблемой, обсуждаемой в современных многонациональных государствах. Несмотря на разные теоретические подходы в изучении технологий и моделей масштабного разрешения межэтнических конфликтов, требуется их интеграция в систему общества и последующая адаптация. Автор, рассматривая современные приёмы, методы, модели разрешения межнациональных конфликтов, считает приоритетной задачей создание и поддержание «психологической модели комплимента» между народами, не допуская ее возникновения в любой форме и на любом этапе развития негативных межэтнических форм взаимодействия. Рассмотрены также современные методы разрешения межнациональных конфликтов. Главной задачей, по мнению автора, является создание и поддержание модели психологической взаимодополняемости между людьми, а также предотвращение негативного межэтнического взаимодействия в любой форме и на любом этапе развития отношений.

 

Автор(ы): Ashurov M., Mo’ydinova G.
Название: Управление конфликтами в трудовых коллективах предприятий Узбекистана
Тематика: Коллектив, конфликт, конфликтные ситуации, руководитель, психологическая среда, профилактика и разрешение, стратегия.
Выходные данные: (2020). Conflict management in the labor collectives of Uzbekistan enterprises. ISJ Theoretical & Applied Science, 11 (91), 485-492. https://dx.doi.org/10.15863/TAS.2020.11.91.77
Краткая аннотация. Статья посвящена исследованию управления конфликтами в трудовых коллективах на предприятиях Узбекистана. Автор анализирует причины возникновения трудовых конфликтов, их виды и влияние на производительность труда, климат в коллективе и общую эффективность организации. В работе рассматриваются различные методы и стратегии управления конфликтами, включая переговоры, медиацию и принятие компромиссных решений. Особое внимание уделяется специфике узбекского рынка труда, культурным и социальным особенностям, которые влияют на подходы к разрешению конфликтов в коллективе. Автор также подчеркивает значимость построения эффективной системы управления конфликтами для повышения стабильности на рабочих местах, улучшения взаимопонимания между работодателями и работниками и создания благоприятной рабочей атмосферы. Работа дает рекомендации по внедрению современных методов управления трудовыми конфликтами, которые способствуют снижению социальной напряженности и укреплению корпоративной культуры.

 

Автор(ы): Ахмедов Х.Т. 
Название: Роль Узбекистана в обеспечении региональной безопасности в центральной Азии на современном этапе 
Тематика: Коллектив, конфликт, конфликтные ситуации, руководитель, психологическая среда, профилактика и разрешение, стратегия.
Выходные данные: История геополитики, международных отношений и всеобщая история №74 год 2024. https://cyberleninka.ru/article/n/rol-uzbekistana-v-obespechenii-regionalnoy-bezopasnosti-v-tsentralnoy-azii-na-sovremennom-etape/viewer
Краткая аннотация. Статья Х.Т. Ахмедова «Роль Узбекистана в обеспечении региональной безопасности в Центральной Азии на современном этапе» анализирует растущую актуальность региональной безопасности в Центральной Азии (ЦА) в свете современных геополитических изменений, включая события 2022 года на Украине и экономическое давление международных санкций. Страны ЦА сталкиваются как с застарелыми конфликтами (неурегулированные границы, проблемы водо- и топливопользования, приведшие к обострению между Кыргызстаном и Таджикистаном), так и с новыми транснациональными угрозами (терроризм, незаконный оборот наркотиков, особенно из Афганистана) и нетрадиционными вызовами (изменение климата, информационная и кибербезопасность). Автор подчеркивает ключевую роль Узбекистана как регионального лидера, обладающего второй по размеру экономикой в ЦА и стратегическим положением. 
С момента прихода к власти президента Ш. Мирзиёева страна заняла активную миротворческую позицию, определив ЦА главным внешнеполитическим приоритетом. Узбекистан, председательствуя в ШОС в 2022 году, активно продвигает практические инициативы, направленные на стабилизацию Афганистана (через концепцию «6+3», строительство Трансафганской железной дороги и линии электропередачи «Сурхан – Пули-Хумри»), предпринимает миротворческие усилия для урегулирования приграничного конфликта между Кыргызстаном и Таджикистаном, а также инициировал создание экспертного форума ШОС по информационной безопасности и разработку Совместного антинаркотического плана действий для Центральной и Южной Азии. Инициативы Узбекистана вносят значительный вклад в укрепление мира, обеспечение безопасности и стабильности в регионе в непростых геополитических условиях.

 

Автор(ы): Ахмедова М.Т.
Название: Педагогик конфликтология
Тематика: Педагогическая конфликтология, основные понятие педагогической конфликтологии, решение конфликтов и их классификация.
Выходные данные: Педагогическая конфликтология (учебное пособие): 5110900 -Педагогика ва психология / М.Т. Ахмедова; Узбекистан Республикаси олий ва урта махсус таълим вазирлиги. – Т.: Адабиёт учкунлари, 2016.- 319 с.
Краткая аннотация. Данное учебное пособие предназначено для бакалавров и магистрантов, обучающихся в высших учебных заведениях по направлению педагогика и психология, а также для специалистов, занимающихся педагогической деятельностью. В книге освещены вопросы формирования предмета педагогическая конфликтология, своеобразие его изучения, основные понятия педагогической конфликтологии, решение конфликтов и их классификация. Основная цель данного пособия – воспитание гармонично развитой личности, независимых и активных граждан путем изучения теоретических и практических знаний по педагогической конфликтологии.
Особое внимание в пособии уделено анализу практических кейсов, позволяющих студентам и специалистам видеть реальные проявления конфликтов в образовательной среде и осваивать эффективные методы их разрешения. Рассматриваются психологические механизмы возникновения конфликтов, влияние социального и культурного контекста на поведение участников, а также методы профилактики конфликтных ситуаций в педагогической практике.
Кроме того, учебное пособие направлено на формирование у обучающихся навыков критического мышления и способности применять полученные знания в профессиональной деятельности. Освоение материала способствует развитию компетенций по управлению образовательными процессами, улучшению коммуникации с учащимися и коллегами, а также формированию этических и профессиональных стандартов поведения в конфликтных ситуациях.

 

Автор(ы): Джамалов Фазлиддин
Название: Региональное сотрудничество в Центральной Азии: видение из Узбекистана
Тематика: Педагогическая конфликтология, основные понятие педагогической конфликтологии, решение конфликтов и их классификация.
Выходные данные: Central Asian Bureau for Analytical Reporting. 23.11.2022. https://cabar.asia/ru/regionalnoe-sotrudnichestvo-v-tsentralnoj-azii-videnie-iz-uzbekistana
Краткая аннотация. Статья анализирует современные тенденции региональной интеграции в Центральной Азии с акцентом на роль Узбекистана как инициатора и координатора сотрудничества. Автор рассматривает исторические попытки создания интеграционных структур после распада СССР, включая ЦАЭС и ОЦАС, и оценивает причины их неудач, подчеркивая важность политической воли и согласованной стратегии стран региона. Особое внимание уделено экономическим, культурным и транспортно-логистическим аспектам сотрудничества, а также значению общих природных ресурсов и экологических проблем, таких как опустынивание и высыхание Аральского моря, для укрепления региональной солидарности.
Узбекистан представлен как активный посредник в решении ключевых вопросов Центральной Азии: политической стабильности, пограничных споров, экономической либерализации, энергетической кооперации, безопасности и интеграции с Афганистаном. Автор подчеркивает важность консультативных встреч глав государств и международных форумов, а также инициатив по вовлечению молодежи и экспертного сообщества для консолидации региона. В статье делается вывод о необходимости системного, многопланового подхода для повышения конкурентоспособности Центральной Азии и противодействия внешним геополитическим влияниям, с акцентом на постепенное и согласованное развитие региональных интеграционных процессов.

 

Автор(ы): Абдуллаев Джавлон
Название: Концепция дальнейшего развития регионального сотрудничества в Центральной Азии
Тематика: Центральная Азия, региональное сотрудничество, Программа Центральноазиатского регионального экономического сотрудничества.
Выходные данные: https://zenodo.org/records/15538393 
Краткая аннотация. Данная статья посвящена разработке концептуальных основ дальнейшего укрепления регионального сотрудничества между государствами Центральной Азии. Материал основан на анализе текущего состояния взаимных связей в экономической, политической, безопасности и транспортной сферах. В статье рассматриваются позитивные тенденции последних лет, в частности: активизация политического диалога, рост объёма торговли, ускоренная реализация крупных инфраструктурных проектов, а также формирование совместных подходов к вопросам региональной безопасности. Наряду с этим выявляются проблемы, препятствующие развитию регионального сотрудничества, и предлагаются практические рекомендации по их устранению. Предлагаемая концепция направлена на обеспечение устойчивого, интегрированного и инклюзивного развития Центральной Азии. 
В исследовании рассматриваются текущие политические, экономические, вопросы безопасности и транспортные связи в регионе, подчеркиваются положительные тенденции, такие как активизация политического диалога, рост объемов торговли, быстрый запуск крупных инфраструктурных проектов и формирование региональных стратегий безопасности. Также выявляются сохраняющиеся проблемы, включая экономическую зависимость от природных ресурсов, неравномерное развитие, угрозы безопасности на границах и экологические вопросы, с предложением практических рекомендаций по их преодолению. Особое внимание уделяется недавним инициативам, таким как концепция «Центральная Азия-2040» и рамки «Региональная безопасность и стабильность», направленным на обеспечение инклюзивного, интегрированного и устойчивого развития. 

 

Автор(ы): Рустам Джумаев
Название: О развитии современной конфликтологии
Концепция дальнейшего развития регионального сотрудничества в Центральной Азии
Выходные данные: Regarding the development of modern conflictology. Sharqshunoslik. Востоковедение. Oriental Studies, 2022, 1(01), 40–42. Retrieved from https://orientalstudies.uz/index.php/os/article/view/283
Краткая аннотация. Период независимости республики можно признать отправной точкой развития современной политической науки в нашей стране. Политология как наука преподаётся в высших учебных заведениях страны с 1993 года. Известно, что в процессе формирования и развития политические науки отразили в своем генезисе все трудности, противоречия и конфликты независимого развития. Искусственный запрет, существовавший в течение многих лет, не только заморозил работу, связанную с политологией, но и остановил объективный анализ реальных политических процессов. В результате политическая наука как научная дисциплина в нашей стране значительно отстала от развития политологии в других государствах.
Сегодня узбекские политологи получили возможность активизировать исследования в соответствии с требованиями XXI века и масштабными реформами, проводимыми в нашей стране. Процессы интеграции и дифференциации, происходящие в политических науках, привели к формированию не только новых методологических и методических подходов, но и новых направлений в системе политических дисциплин. Исследования в этих направлениях должны развиваться не только в системе высшего образования, но и на уровне аналитических центров («think tanks»).
В наше время вместе с потоком товаров, учений, теорий и идей расширяется и мировоззренческая, и практическая сфера деятельности людей, которые являются их создателями. Такая ситуация приводит к возникновению различных интересов, конфликтов интересов, а порой и открытых столкновений. Формирование подобного настроения у людей часто приводит к выбору неправильного пути решения, что влечёт за собой различные потрясения.
Конфликтология, являющаяся одной из отраслей политической науки, изучает динамику социальных конфликтов в обществе, их причины, а также типологию, формы и теоретико-научные основы разрешения конфликтов. Конфликты в обществе можно интерпретировать одним простым словом как-то или иное противостояние в зависимости от их проявления. Однако в процессе преодоления конфликта или его теоретико-аналитического изучения мы убеждаемся в его многогранности.

 

Автор(ы): Шарофиддин Гасанов
Название: Перспективы преодоления конфликтов в политических процессах в Узбекистане
Выходные данные: FRONTLINE SOCIAL SCIENCES AND HISTORY JOURNAL (ISSN –2752-7018) VOLUME 04 ISSUE 10 Pages: 22-29 OCLC –1276789625 Crossref doi: https://doi.org/10.37547/social-fsshj-04-10-03
Краткая аннотация. Статья Шарофиддина Хасанова посвящена анализу политических конфликтов в Узбекистане и оценке перспектив их преодоления в условиях продолжающихся реформ. Автор рассматривает основные источники политической конфликтности, включая институциональные преобразования, модернизацию государственного управления, активизацию гражданского общества и расширение политического участия населения. Особое внимание уделяется влиянию демократизации, цифровизации и роста политической активности молодежи на характер и динамику политических процессов.
Хасанов анализирует ключевые механизмы профилактики и урегулирования политических конфликтов, такие как развитие диалога между государством и обществом, повышение прозрачности управления, совершенствование законодательства и укрепление институтов публичного контроля. Автор подчёркивает важность формирования культуры политического компромисса, расширения медиативных практик и повышения политической правовой грамотности населения.
В заключение автор делает вывод, что успешное преодоление политических конфликтов в Узбекистане зависит от устойчивости проводимых реформ, эффективности институциональных механизмов коммуникации и способности государства обеспечивать баланс интересов различных социальных групп. Работа имеет значительную теоретическую и практическую ценность, поскольку демонстрирует реалистичные сценарии дальнейшей эволюции политической стабильности и укрепления доверия между государством и обществом.

 

Автор(ы): Носирбеков К., Шаробиддинов Ш.
Название: Причины возникновения политической конфликтологии, направления и ее влияние на политическую систему
Выходные данные: Vol. 1 No. 11 (2023): Scientific aspects and trends in the field of scientific research.
Краткая аннотация. Статья посвящена комплексному анализу политической конфликтологии как самостоятельного научного направления, её генезиса, ключевых направлений развития и влияния политических конфликтов на функционирование политических систем. Авторы подчеркивают, что возникновение политической конфликтологии обусловлено усложнением социальных структур, ростом политической конкуренции, диверсификацией интересов различных групп и необходимостью научно обоснованного управления политическими противоречиями. В работе выделяются исторические, социально-экономические и институциональные предпосылки формирования данной дисциплины.
В рамках исследования определены основные направления политической конфликтологии: теоретико-концептуальные исследования природы и структуры политических конфликтов; анализ механизмов их эскалации и деэскалации; разработка моделей предупреждения, урегулирования и трансформации конфликтов; изучение роли политических институтов, идентичностей и ценностей в конфликтогенезе.
Особое внимание уделяется влиянию политических конфликтов на политическую систему. Авторы показывают, что конфликты могут быть как деструктивным фактором – приводя к нестабильности, снижению легитимности власти и девальвации политических институтов, так и конструктивным механизмом обновления, обеспечивая адаптацию системы, повышение прозрачности процессов и расширение каналов политического участия. Статья формирует представление о политической конфликтологии как о важном междисциплинарном направлении, позволяющем глубже понимать политические процессы и разрабатывать эффективные стратегии управления конфликтами в современном обществе.

 

Автор(ы): Тимур Дадабаев
Название: Шанхайская организация сотрудничества (ШОС): формирование региональной идентичности с позиции государств Центральной Азии
Выходные данные: Journal of Contemporary China. Volume 23, 2014 – Issue 85 https://doi.org/10.1080/10670564.2013.809982
Краткая аннотация. В данной работе рассматриваются восприятия государств Центральной Азии (Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана) в отношении Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), а также концептуализируются мотивы и опасения этих стран в их взаимодействии в рамках ШОС в контексте отношений с Китаем. Основная идея статьи заключается в том, что для большинства политических элит и населения государств Центральной Азии Китай в рамках ШОС выступает в роли «другого» – силы, одновременно способствующей деколонизации, но всё более доминирующей. Такое восприятие Китая в регионе демонстрирует, что его активное присутствие оказывает парадоксальное и противоречивое влияние на потенциал ШОС выйти за рамки функционального сотрудничества и приблизиться к формированию более широкой идентичности ШОС. В результате будущее организации может оказаться более ограниченным, чем опасается Запад и чем надеется Центральная Азия.

 

Автор(ы): Тимур Дадабаев
Название: Обеспечение безопасности центральноазиатских рубежей: институционализация границ и межгосударственных отношений 
Выходные данные: Strategic Analysis, Volume 36, 2012 – Issue 4. https://doi.org/10.1080/09700161.2012.689526
Краткая аннотация. В статье «Securing Central Asian Frontiers: Institutionalisation of Borders and Inter state Relations» автор анализирует, как процессы делимитации и демаркации границ в странах Центральной Азии после распада Советского Союза повлияли на характер межгосударственных отношений в регионе. В довоенное время границы между советскими республиками имели административный характер и почти не воспринимались как барьеры после 1991 года они стали международными границами, что привнесло целый ряд новых вызовов: вопросы безопасности, управления, идентичности и доверия между соседними государствами.
Dadabaev показывает, что попытки “институционализировать” границы, то есть превратить их в признанные, юридически закреплённые и управляемые линии нередко становятся не просто попыткой обеспечения безопасности, а средством политической манипуляции и давления. По его мнению, границы Центральной Азии, изначально “искусственные” и навязанные советской административной логикой, в новых условиях часто используются как инструмент политического влияния, что усиливает взаимное недоверие и порождает конфликты, а не гарантирует стабильность.
Автор ставит под сомнение распространённую в регионе идею, что просто демаркация и формальное закрепление границ приведёт к устойчивой безопасности. Вместо этого он подчёркивает, что в условиях, когда государства руководствуются принципами односторонних интересов, конкуренции и недоверия, процесс оформления границ может лишь усилить фрагментацию и усложнить сотрудничество.
Статья предлагает рассматривать границы не как данность, а как институциональный и политический конструкт — изменяемый, уязвимый и глубоко влияющий на межгосударственные отношения. Таким образом, institutionalisation of borders рассматривается не только как технический или юридический акт, но как ключевой фактор, формирующий структуру международных отношений в Центральной Азии.

 

Автор(ы): Икромжон Парпиев & Севара Пардаева
Название: Проблема семейно-брачных конфликтов в Узбекистане
Выходные данные: Проблема семейно-брачных конфликтов в Узбекистане // Глобус: гуманитарные науки. 2022. №2 (40). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problema-semeyno-brachnyh-konfliktov-v-uzbekistane
Краткая аннотация. Статья посвящена исследованию причин, факторов и последствий конфликтов в брачных союзах на территории Узбекистана. Авторы стремятся выявить ключевые детерминанты возникновения семейно‑брачных конфликтов, анализируя социально‑экономические, психологические, культурные и традиционные аспекты. Среди основных причин выделяются материальная нестабильность, несовпадение ожиданий супругов, личностные и психологические различия, недостаток взаимопонимания и коммуникации, давление со стороны родственников, а также противоречие между традиционными нормами и современными ценностями, изменением семейных ролей и индивидуалистическими тенденциями общества. В работе рассматриваются негативные последствия таких конфликтов, включая разрушение семьи, рост числа разводов, ухудшение эмоционального климата, негативное влияние на детей и ослабление института семьи как социального института, что влечет за собой потенциальное обострение социальных проблем. Авторы подчеркивают комплексность проблемы и необходимость системного подхода к ее изучению и разрешению, отмечая практическое значение исследования для разработки мер социальной поддержки, программ консультирования и укрепления института семьи. Статья формирует целостное представление о семейно‑брачных конфликтах в современном Узбекистане, их социально-культурных, экономических и психологических детерминантах, а также о путях минимизации негативных последствий для общества.

 

Автор(ы): Мухайё Хабибуллаева
Название: Стратегическое сотрудничество между Центральной Азией и Глобальным Югом и его перспективы
Выходные данные: https://insightpublishing.org/index.php/sts/article/view/503
Краткая аннотация. В статье рассматриваются основные направления стратегического сотрудничества между странами Центральной Азии и государствами Глобального Юга. Анализируются политические, экономические, экологические, вопросы безопасности и технологического развития, а также значение этих связей и их перспективы. Особое внимание уделяется торгово-экономическому взаимодействию, реализации крупных инфраструктурных проектов, развитию транспортных и логистических коридоров, а также совместным инициативам в области цифровой трансформации и инноваций, включая программы «Цифровой Узбекистан – 2030» и проекты «Smart City» в Казахстане. Статья подчеркивает, что сотрудничество с государствами Глобального Юга способствует укреплению суверенитета стран Центральной Азии, повышению их международного авторитета, обеспечению региональной безопасности и устойчивому развитию. Автор также отмечает потенциальные риски, связанные с политической нестабильностью и экономическим неравенством в странах-партнерах.

 

Автор(ы): Сухроб Буронов
Название: Вероятное влияние фактора “Талибан” на безопасность региона Центральной Азии
Выходные данные:  https://wosjournals.com/index.php/shokh/article/view/2367/2956
Краткая аннотация. В статье анализируется возможное влияние ситуации в Афганистане, которым правит Талибан, на региональную систему безопасности Центральной Азии. В частности, в статье рассматриваются такие факторы, как религиозный экстремизм, терроризм, политика пуштунизации, канал Коштепа, пограничная проблема и растущий военный потенциал Талибана 2.0. С приходом движения Талибан к власти в Афганистане в 2021 году возникли новые вызовы для региональной безопасности Центральной Азии, охватывающие политическую, экономическую и социальную сферы. Усиление экстремистских группировок, риск распространения террористической деятельности и радикализации населения создает угрозу стабильности в приграничных районах Узбекистана, Таджикистана, Киргизии и Туркменистана. Кроме того, нестабильность в Афганистане способствует росту наркотрафика, нелегальной миграции и торговли оружием, что оказывает прямое влияние на внутреннюю безопасность стран региона. В целом влияние фактора Талибан на безопасность Центральной Азии проявляется комплексно: оно затрагивает как традиционные вопросы пограничной и военной безопасности, так и экономическую стабильность, миграционные процессы и социальную устойчивость населения, что требует системного и межгосударственного подхода к управлению рисками.

 

Автор(ы): Рустам Махмудов  
Название: Трансформирующаяся глобальная реальность и ее влияние на региональную политику Узбекистана
Выходные данные: 18 июня, 2025 https://iais.uz/ru/outputnew/transformiruyuschayasya-globalnaya-realnost-i-ee-vliyanie-na-regionalnuyu-politiku-uzbekistana 
Краткая аннотация. Статья анализирует эволюцию региональной политики Узбекистана в Центральной Азии (ЦА) в условиях ускоряющейся глобальной динамики изменений. Автор выделяет три этапа новой политики Узбекистана, начатой Президентом Шавкатом Мирзиёевым в 2016 году: Первый этап (2016–2020 гг.) ознаменовался курсом на сближение со странами ЦА, решением накопившихся проблем и созданием механизмов взаимовыгодного сотрудничества, что привело к взрывному росту товарооборота (особенно с Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном) и запуску формата Консультативных встреч глав государств ЦА. Второй этап (2020–2023 гг.) был посвящен преодолению последствий пандемии COVID-19, быстрому восстановлению двустороннего товарооборота и разработке совместных проектов, а также проактивным действиям по стабилизации Афганистана (например, проект железной дороги «Термез-Мазари-Шариф-Кабул-Пешавар»). 
На Третьем этапе Узбекистан с партнерами уделяет особое внимание развитию транспортных коридоров, интеграции Афганистана в региональные цепочки поставок и выходу на рынки Южной Азии, Кавказа и Ближнего Востока. Автор утверждает, что дальнейшая политика будет определяться реакцией на четыре макро-фактора: глобальная геополитическая трансформация (переход к «бесполярному миру» и необходимость сохранить ЦА как «тихую гавань»), обострение конкуренции за технологическое доминирование (в рамках Четвертой промышленной революции), влияние философии «Ростизма» и связанных с ней климатических и экологических пределов (угроза дефицита воды, в том числе из-за вхождения Афганистана в эту философию), а также необходимость развития общерегиональной идентичности (особенно через подход «снизу-вверх» и увеличение контактов между гражданами). В целом, адекватный ответ на эти вызовы может создать качественно новую динамику развития многосторонних связей, что приведет к региональной интеграции.

 

Автор(ы): Дилноза Нарзикулова
Название: Некоторые особенности педагогических конфликтов
Выходные данные: https://moluch.ru/archive/62/9292
Краткая аннотация. Статья посвящена анализу особенностей педагогических конфликтов в общеобразовательных школах Узбекистана и специфике формирования культуры их конструктивного разрешения. Автор рассматривает типологию педагогических конфликтов, влияние социально-экономических и социокультурных трансформаций на детско-подростковую среду, а также выявляет дефицит профессиональной подготовки педагогов в области конфликтологии. Особое внимание уделяется роли национальных традиций, фольклора и устного народного творчества как средств воспитания культуры мирного урегулирования противоречий. Показаны несоответствия между традиционным узбекским пониманием конфликтов и современными концепциями конфликтологии. В работе обосновывается необходимость разработки национальных учебников, создания специализированных центров медиации в школах и внедрения системной подготовки педагогов к профилактике, прогнозированию и разрешению конфликтных ситуаций.

 

Автор(ы): Дилноза Нарзикулова
Название: Педагогические конфликты: особенности, причины
Выходные данные: Проблемы и перспективы развития образования: материалы V Междунар. науч. конф. (г. Пермь, март 2014 г.). – Т. 0. – Пермь: Меркурий, 2014. – С. 132-133. – URL: https://moluch.ru/conf/ped/archive/101/5099.
Краткая аннотация. В статье анализируются особенности педагогических конфликтов в общеобразовательных школах Узбекистана, выявляются причины их возникновения и специфика проявления в условиях трансформации образовательной системы. Автор классифицирует объективные и субъективные факторы, провоцирующие школьные конфликты, включая несоответствие ценностей поколений, ограниченность свободы учащихся, авторитарные управленческие практики, психологическую несовместимость участников образовательного процесса, а также дефицит педагогической и коммуникативной подготовки учителей. В работе рассматриваются основные стороны педагогического конфликта, их интересы и поведенческие стратегии. Особое внимание уделено критериям профессионального поведения учителя в конфликтных ситуациях, включая его моральные качества, коммуникативные навыки, эмпатию, рефлексию и психологическую устойчивость. Автор предлагает три метода преодоления собственной агрессии педагога – пассивный, активный и логический, – и обосновывает их значимость для конструктивного разрешения конфликтов. Статья подчеркивает необходимость развития конфликтологической компетентности педагогов и совершенствования образовательных подходов к управлению школьными конфликтами.